Автор: ВВСПредисловие.В прошлом году, кажется, знойным израильским летом мы с Сонькой возвращались с какого-то трека. За рулем сидел Яша, более известный в нашей тусовке как Rainbow_YF. Слово за слово, разговор зашел на тему приключений под парусом. Мы к тому времени, естесственно, были уже в курсе того, что Яша – дипломированный шкипер с кое-каким опытом плавания за границей. В тот раз он начал нам рассказывать про плавание их флотилии по Адриатическому морю, у побережья Хорватии. У меня в голове сразу щелкнуло: «Хочу!» Я сам немного удивился такому резкому желанию, ведь под парусом я никогда не плавал, да и за границей почти что и не бывал. Но все-таки, наверное, уже тогда я понял, что в Хорватию мы поедем. Сонька идею поддержала безоговорочно. В итоге, после постепенных выяснений, уточнений и долгих разговоров с Яшей концепция оформилась. Было решено поехать в Хорватию в сентябре 2006 года, на Рош ха-Шана. За оставшееся время Яша взял на себя детальную разработку плана кампании, предполагалось набрать команду из 6-8 человек – частично на нашем форуме, частично – по другим каналам.
Постепенно, ближе к намеченному сроку все начало подбиваться: набралось достаточное количество желающих, были внесены необходимые залоги за яхту, установлены точные сроки пребывания за границей, один раз наша команда собралась в полном составе на пробное плавание в Герцлии. (Во время короткого заплыва выяснилось, что у большей части экипажа устойчивые симптомы морской болезни, на что Яша пожал плечами и посоветовал жрать таблетки, придуманные специально для таких сухопутных крыс, как мы.) Попутно выснялось, сможем ли мы совместить поездку в Хорватию с маленькой победоносной войной нашего буйного государства в Ливане. Лично я упирал на то обстоятельство, что я свой отпуск запланировал гораздо раньше, чем наше правительство – военный действия, так что они должны мне уступить. Но все постепенно утряслось (особенно тряслись северные районы Израиля), и наша команда вздохнула с облегчением, начиная готовиться к плаванию всерьез. В команду вошли: сам Яша в качестве шкипера, казначея, водителя машины и козла отпущения за все; его жена Таня в качестве успокоительного/раздражительного средства для Яши; Марина, с которой Яша когда-то шарился по далекому Лаосу, а потом делал курс подводного плавания; я – бессменный ВАДовский писец-на-холодец в качестве боцмана; Сонька – в должности юнги и вообще своего пацана; Валя и его жена Ксения, с которыми Яша списался на каком-то форуме. Я уже начал было придумывать банальные названия типа «Семеро смелых», «Великолепная Семерка» и прочую лабуду, как вдруг мои планы были разрушены появлением Вампи. Лена в три дня решилась присоединиться к нашей тусовке и таким образом закрыла список участников, уравняв число ВАДовцев с числом не-ВАДовцев на борту.
Были приобретены билеты. Лететь мы решили через Будапешт. С одной стороны – крюк немалый, с другой стороны – билеты на порядок дешевле, да и можно пошляться по еще одной европейской столице. По интернету Яша заказал тачку типа транзита, в которую наша восьмерка должна была погрузиться в Будапеште. Все было готово, чемоданы были упакованы и переупакованы. И тут началось... Видите ли, с гор спустились басмачи... С Альп вернулись наши ребята – Чеширская Кошка с Серегой, Женище Большое и Андрей Андрейов (именно так, судя по его визитке, пишется эта простая русская фамилия). По этому поводу вся ВАДовская тусовка, которая и в мирное время не прочь заложить за воротник, решила погулять нешуточно. Тем более Женька проболталась, что Чеширские переехали в огромный дом, в котором можно много чего раздолбать, так что еще и новоселье к этому делу пришили.
За день до отлета Сонька, решившая не тратить впустую ни дня каникул, отправилась в поход по Швиль Исраель в районе Эйн-Авдат. Вернулась она поздно вечером, смертельно задолбанная неувязками между картой и реальной местностью и изрядно утомленная скоростными переходами без воды. Дома ее ждали мы с Андреем и Даником. Собравшись примерно за десять минут, мы выехали в направлении Бейт-Арье (или, как его еще называют, БейтАрия – видимо в честь классиков русского металла), где уже началась тусовка наших альпинистов с парадным выгибанием пальцев и биением себя в грудь передними тентаклами. Прикол заключался в том, что в пять часов утра мы должны были выдвинуться в Бен Гурион, где непонятно в каком состоянии мы собирались грузиться в самолет. Тут нам очень помогла Женька, согласившаяся доставить наши бренные тела в аэропорт.
Ночь прошла бурно. (На случай, если всем известный Метаель таки не сидел под кустом со скрытой камерой, могу открыть тайну: произошла массовая оргия с актами вандализма, переходящая в геноцид по отношению к дворцам и братание с хижинами. Жертв и разрушений есть.) Наутро, не проспав и полминуты, Женька под пьяные вопли «Сестра, брось!», «Не кантовать!» и «ВАД рулит, а Даник жжот!» оттаранила наши тушки в аэропорт, где мы с Сонькой и Леной повстречали остальных морячков. Среди них выделялась Марина, бродящая по «Дьюти-Фри» с закрытыми глазами, – ее тоже долго и нудно провожали. В состоянии глубочайшего нестояния мы как-то оказались в самолете, а потом – еще более загадочным образом проснулись в Венгрии.
Часть первая.«Бум-бурум гав-гав труляля хуе-мое!» - проорали динамики в салоне самолета. «Добро пожаловать в Венгрию!» - повторили они специально для тупых на инглише. Венгерский язык по праву считается одним из самых охрененно сложных в мире. Двенадцать падежей – это вам не хухры-мухры. Я уже молчу про само звучание... Не удивительно, что венгерские гусары считались очень крутыми: если они шли в атаку, матерясь на своем варварском наречии, от них должны были шпарить без оглядки даже самые дисциплинированные рыцари без страха и укропа. Забавно: в бытность свою новым репатриантом я работал на автозаправке с одним пожилым венгром. От нечего делать Андраш, неплохо говоривший по-русски, начал учить меня венгерскому. Первое время он катался по полу от моего чудовищного произношения, но после полугода тренировок я мог поддержать светскую беседу с непридирчивым венгром в течении нескольких минут. Естественно, все это выветрилось со временем, но в Будапештском аэропорту, глядя своими честными рубиновыми глазами в розовые глаза венгерской пограничницы, я выдавил из себя «Ходь вань», обдав ее русским акцентом и пивным перегаром. «Добрий дэн!» - хмуро ответствовала пограничница, оттискивая в моем дарконе въездной штамп. И мы покатились к выходу... Вскоре Яша, намотав пару кругов по внутренностям аэропорта, вывел за ухо упирающегося венгра, который, по словам нашего шкипера, «щас даст нам тачку как миленький». Мы запихали себя и свои скромные пожитки в тачку типа «транзит» с вызывающей надписью «Dollar» на борту, и венгр повез нас в центральную контору. Пока Яша с Валей подписывали необходимые документы, заглядывали в зубы машине и недовольно цокали языками как заправские лошадиные барышники, мы с Сонькой припали к живительному кулеру с минеральной водой и стали спешно накуриваться перед дальней дорогой. Как оказалось, добрые венгры дали нам именно этот транзит с гордым свободноконвертируемым именем. Как вы яхту назовете, так она и поплывет, как говаривал капитан Врунгель.
В итоге проверка окончилась благополучно и мы стартовали. Впереди восседали Яша с Валей – наши водители. Валя, вооружившись своим и Яшиным GPS-ами пытался проложить оптимальный маршрут. Приборы ругались с Валей, Яшей и друг с другом на разных языках. Наконец они пришли к консенсусу и завели нас в такие трущобы Будапешта, откуда выехать удалось лишь прочитав семь раз молитву «Брахат Дерех». Пока они вчетвером, тихо матерясь, пытались разобраться в тупиковых переулках венгерской столицы, пассажиры Доллара озирались по сторонам. Конечно, мы не были в Старом Городе, не проезжали мимо здания Парламента и не видели местных достопримечательностей, но в целом Будапешт предстал перед нами в виде средненького областного центра не самой развитой республики Советского Союза. Подозреваю, что если бы мы подъехали к Парламету, и группа венгерских гусар в парадной форме налила бы нам по стакану Токайского на фоне «Икаруса», впечатление было бы сильнее. Но, судя по последним новостям, перед Парламентом в данный момент разъезжали вовсе не гусары на лошадях, а таки полицейские на броневиках, так что судьбу испытывать мы не стали.
Единственное, что заставило меня чуть приоткрыть слипающиеся глаза, это проезд по одному из многочисленных мостов через Дунай. «Какая крупная речка», - подумал я, проваливаясь в сон. После этого Венгрия превратилась для меня в длинную трассу переменного качества, парочку заправок и бесконечные поля кукурузы по обе стороны дороги. Кажется, именно венгры из всех соцстран наиболее серьезно восприняли призыв Никиты Хрущева к окукурузиванию пространства. (Был бы с нами Андрей, он бы покраснел от удовольствия – кукурузникам тут раздолье.) Постепенно кукуруза сменялась кукурузой, за ней виднелись кукурузные плантации, а ближе к южной границе, в предгорьях, начали появляться кукурузные виноградники. Внезапно кукуруза раздвинулась, и в просвете показалась скромная будка пограничника, который начал нас дотошно осматривать, проверяя, не стырили ли мы пару-другую мешков национального деликатеса. Жалостливо глянув на Марину (в глазах пограничника читалось: «Боже мой, какая ты худенькая, дайкось я тебя накормлю кукурузной похлебкой!»), он нагадил выездным штампом в наших паспортах и отпустил нас на просторы Хорватии. Хорватские пограничники заглянули лениво сквозь стекла автомобиля, сличая наши физиономии с паспортами, попытались понять по выражению наших лиц, не завезли ли мы на их территорию рассаду кукурузы, героин или прочие мерзости. После краткого осмотра в паспортах приблудился штампик, повествующий о нашем въезде в Хорватию.
На первый взгляд Хорватия не сильно отличалась от Венгрии. Кукуруза нелегально пересекла границу государства и местами прорвала линию фронта на несколько десятков километров. Постепенно местность становилась менее кукурузной и более гористой, качество дороги резко улучшилось, мы покатили быстрее, рассчитывая запастись в ближайшей деревне провиантом и разжиться местными тугриками. Как бы не так... В ближайшей деревне на слово «евро» реагировали недоуменно, единственный магазин был закрыт еще до распада Югославии, а на наши расспросы про еду местные жители махали руками на север и пытались жестами изобразить вкусный кукурузный початок. Попеняв на деревенскую недогадливость мы доехали до заправки, поели там яблочек с дерева (брезгливый Валя кушать яблочки отказался, утверждая, что они провонялись бензином, ароматами канализации и вообще отдают кукурузой) и устремились в ближайший областной центр. Таковым оказался городок со смешным названием Осиек. Припарковав наш транзит на общественной стоянке, мы отправились на разграбление города. Так как хлеба-соли нам никто не вынес, пришлось идти в банк и в супермаркет. Банк нам не понравился, пришлось искать обменный пункт. На все про все ушло часа полтора. Наконец, запасшись всякими колбасами, мы вырулили в южном направлении.
Смеркалось. Мы направлялись в сторону хорватско-боснийской границы. Нет-нет, это не опечатка. Дело в том, что Хорватия – страна со смещенным центром тяжести, и очертания ее прихотливы и извилисты. В материк Хорватия врезается эдаким здововенным серпом, верхнюю часть которого мы в данный момент пересекали. Нижняя часть серпа заграбастала почти все побережье Югославской Адриатики, оставив остальным бывшим союзникам только крохотные пляжики (за которые, наверняка, соседи расплачиваются чистоганом). В середине серпа, привольно раскинувшись среди дремучих лесов и диких гор, угнездилась Босния (как там оказалась и чем живет – непонятно, даже кукурузы там не наблюдалось). Таким образом для того, чтобы попасть в Дубровник – начальную точку нашего плавания – мы должны были дважды пересечь хорватско-боснийскую границу. В полной темноте мы подъехали к первой из них. Добрый хорват проводил нас грустными глазами, наградив очередным штампом, и мы подъехали к боснийцам. Сонный погранец выполз из своей конуры, посмотрел на наши дарконы круглыми глазами и заявил на чистом англицком, что такой страны он не знает и никуда нас не пустит. Мы слегка растерялись, отъехали в сторонку и побежали разбираться. Проторчать на пограничном пункте всю ночь нам не улыбалось (хотя впоследствии нам показалось, что это было не такое уж глупое решение), и Яша решительно приступил к обработке клиента. Наконец пограничник не выдержал и, дивясь настойчивости человека неизвестной национальности, начал звонить куда-то – очевидно, своей учительнице географии. Через некоторое время мужик удивленно посмотрел на нас, на него снизошло просветление. Он узнал о существовании прекрасной южной страны, которая не только имеет наглость существовать полвека, но и каким-то загадочным образом умудряется считать себя частью Европы, находясь на другом материке. Проштамповав наши паспорта, с трудом находя свободные места, он отпустил нас на все четыре стороны, оказав нам медвежью услугу.
Ничего не подозревая, мы рассекали по трассе, чье качество окончательно убедило нас в переезде границы. Несколько часов езды по слабонаселенной местности, где наверняка водятся животные невиданной красы, привели нас к юго-западной окраине этого чудного государства. Дабы немного развеять скуку, водители включили местное радио. Боснийская речь звучала не очень понятно до тех пор, пока из динамика вдруг не донеслось отчетливое поздрасление с «жидовьей новогодней». Нервно хихикая, мы подъехали к началу тоннеля, который в скором времени должен был вывести нас к границе. Хе-хе, не на тех напали... Перед тоннелем уже стояло несколько машин, которые, видимо, заезжать туда не собирались. Последний водитель активно замахал нам руками, мол, проваливайте, пока не началось. После недолгой дискуссии на языке жестов выяснилось, что тоннель закрыт, а когда откроется – ведает лишь Аллах, да святится имя пророка его Мухаммада. Наши водилы не пали в пагубное уныние, а решили обратиться к другого рода пророчествам. Крохотные карманные оракулы под названием GPS выдали нам подозрительно синхронное откровение о наличии объездной дороги, на поиски которой мы и направились. Проезжая какой-то слегка населенный пункт мы все-таки решились уточнить показания приборов, прибегнув к помощи местных прорицателей. На улице были припаркованы несколько автомобилей, рядом с дверцей одного из них возился довольно убогого вида туземец. «Эй, ах шели, или как там тебя, да пребудет с тобой милость Аллаха», - обратился Яша в его сторону, - «Куда нам ехать?» Туземец попытался зафиксировать разбегающийся взгляд на говорящем объекте, когда эта попытка провалилась, он начал разговаривать в сторону нашего автомобиля. Это было мудрым решением – крупное транспортное средство попадало в прицел его мутных глазенок гораздо чаще. Пробормотав несколько неразборчивых молитв, мужик махнул куда-то рукой (скорее всего, в сторону Мекки). Яша недоверчиво посмотрел на Валю и оба GPS-а, которые пожали плечами и всем видом показывали полное доверие местному проводнику. Яша попрощался с загадочным человеком и медленно поехал в сторону глобальной Никуды. Отъезжая, мы провожали взглядом туземца, который забыв о нашем существовании продолжал заниматься своим делом, чертовски напоминавшем попытку угона транспортного средства.
Попетляв немного по предгорьям, дорога решительно свернула в темный лес. Мы проехали по шаткому мостику над безымянной речушкой, дорога забирала вверх, показывая наконец свое истинное лицо – грунтовый беспредел. По обеим сторонам дороги то там то сям виднелась.. даже не деревня... а так – отдельные домики. Ни души. Кое-где горел свет... И даже не в окнах, а во дворах – неприкрытые лампочки Ильича болтались на холодном ветру. Очевидно, они были включены с целью облегчить процесс прицеливания для хозяев этих хижин, которые наверняка дрыхли с берданками под подушкой. На развилке мы остановились. Ехать дальше было страшновато. «Яша», - молвила Таня, - «Там внизу горит свет и кто-то ходит. Спроси дорогу!» - «Таня, ты знаешь, я не уверен, что они захотят рассказывать мне про дорогу. Особенно в такой местности и в два часа ночи...» Мы с Яшей все-таки выползли на мороз и спустились к одной из хижин. Неподалеку расположилась компактная мечеть. Чертыхаясь и спотыкаясь в потемках мы под завывание волков и лай цепных собак подошли к забору, украшенному колючей проволокой и человеческими черепами. Ну, может не черепами... Не знаю... Не нашли мы в себе мужества постучаться в эту дверь и, полюбовавшись на бескрайнее звездное небо, не испорченное огнями человеческих поселений, вернулись к остальным. После короткого консилиума было решено подремать в машине до рассвета. При это машину мы поставили так, чтобы перегородить всю дорогу, если какой-нибудь полуночный водитель проедет по этой дороге, то он нас разбудит сигналом, а там мы из него вытрясем всю правду-матку. Начали скукоживаться на ночлег, откидывая по максимуму сиденья, доставая предусмотрительно захваченные на всякий пожарный спальники. Тут выяснилось, что Сонька и Лена благоразумно притырили в родном Эль-Алевском самолете одеяла. Завернувшись в этот тоненький кусочек Родины, мы попытались принять позы, подходящие для сна. Где-то между рулем и педалью тормоза отчаянно ругался крупногабаритный Валя, пытаясь втиснуться в армейский спальник. Через минуту все затихло.
«Эй, стой, гад! Лови его! Держи, уйдет же! Эй, стоять, скотина, куда поехал!!!» Пробуждение было довольно бурным. Вся компания перешла в состояние бодрствования моментально, как в голливудском фильме. Мимо нашего Доллара раком-боком таки протиснулся первый утренний водитель на своем драндулете. С воплями мы выбежали на дорогу, но его уже и след простыл. Занималась заря... Мы тоже начали заниматься приготовлениями к отлову следующего водителя. Когда он показался, мы накинулись на него из засады, перекрыв пути к отступлению. После пятнадцатиминутного допроса с пристрастием туземец раскололся, что «четыре километра – плохой дорога, потом – кароший дорога, после кароший дорога – плохой Хорватия», и растворился в дорожной пыли. Что нам четыре километра? Мы поехали вслед за этим утренним гостем. Наш транзит неловко пробирался по извилистой грунтовке, серпантином забирая все круче вверх. Наконец, мы выехали на какое-то плато. Дорога шла над краем обрыва, протоптали ее явно местные отары овец. В один прекрасный миг, километров через десять, навстречу нам показался еще один местный автолюбитель. Не знаю, как мы разминулись с ним на этой козьей тропке, но у Вали, сидевшего за рулем, лицо было довольно бледное. Впрочем, водитель проорал нам на прощание, что, мол еще «четыре километра – плохой дорога, потом – кароший». Опять четыре километра? Ну что, нам не привыкать. Как ни странно, но через четыре километра, миновав овечью отару во главе с суровыми пастухами, мы действительно почувствовали под колесами благословенный асфальт. Дорога пошла под горку, и через некоторое время мы выехали к краю долины, спускающейся к морю. Вид был чудесный, и вся команда вывалилась фотографировать свои помятые физиономии на фоне морской дали.
Босния для нас закончилась на заправке, где страшного вида головорез продавал топливо, косясь на нас взглядом охотника, повстречавшего невиданное до сих пор животное. Через несколько километров очередной мордатый босниец украсил наши паспорта очередной фишкой. Хорватский пограничник был более дотошным. Он долго расспрашивал нас откуда мы, кто, и сколько мы везем спиртного и курева. Когда он узнал, что мы русские, из Израиля, и везем с собой всего одну бутылку вискаря на восьмерых, он выпучил глаза и долго восторженно хлопал себя по лампасам. Мы получили очередной штамп, кои мне даже считать в тот момент уже надоело, и выехали на приморскую трассу. Полчаса спустя перед нами показался Дубровник, приютившийся под обрывом сказочный город-красавец.
Часть вторая.В Дубровник мы приехали с некоторым опозданием: предполагалось достичь его еще ночью, но в связи с нашими боснийскими приключениями пришлось пропустить одну ночевку в цивилизованном месте. Полюбовавшись на Старый Город Дубровника с обрыва, к которому он развернулся своим укрепленным стенами портом, мы спустились в город, где нам предстояло разыскать тех частников, с которыми Яша договаривался по интернету. Затормозили в центре, Яша созвонился с Тихоном (уж такое дворничье имя получил при крещении наш хозяин). Несколько минут спустя мы уже гнали наш Доллар по извилистым улочкам Дубровника, пытаясь не терять Тихона из виду. Припарковались возле его домика и пошли осматривать аппартаменты. Тихон скинул обязанности по приему гостей на свою матушку, которая оказалась первым колоритным туземцем на нашем хорватском пути. Судя по языку, бабка оказалась уроженкой Вавилона. В одно предложение она умудрялась воткнуть слова, обороты и междометия как минимум на десяти языках, среди которых преобладали хорватский, немецкий, английский, итальянский и русский. «Велькам дороги друзи, добрэ ютро, вас ист дас случилось? май сан из вэтинг со мач тайм! все окей нет проблема? Фоллоу ми в аппартамента очень хорошо!» Немного ошарашенные хрватским гостеприимством, мы проследовали в комнаты. Обстановка нам показалась довольно простецкой, впрочем, после Боснии и это было раем. Окончательно мы примирились, когда узрели обширные заросли винограда над всем двором. Перед огородом росло еще одно дивное растение: кактус необъятной высоты и солидной толщины. Возникший непонятно откуда Тихон радостно сообщил, что его кактус – очень хороший кактус, второй по высоте в Европе. И если мы хотим с ним сфотографироваться, то он совершенно не против. Мы ответствовали Тихону, что, мол, этого добра и в Израиле хватает, а мы приехали исключительно за хорватскими достопримечательностями. Воспользовавшись местными удобствами и слегка перекусив виноградом, мы всей толпой отправились на разграбление города, ибо до получения яхты в нашем распоряжении были целые сутки. «Дубровник Старый Град очень вери гуд! Един дан – мало ту сии Дубровника!» - напутствовала нас бабка, и мы вышли в люди.
Мы спустились к набережной, погуляли там немного и отправились пешочком в Старый Град. Вообще, Дубровник считается одним из красивейших городов Южной Европы, он всяко охраняется ЮНЕСКО и является местной гордостью. Основанный приблизительно в седьмом веке, он являлся крупнейшей торговой республикой Средиземноморья после итальянских городов, соперничая с Венецией и Генуей за первенство в торговле с Востоком и Африкой. Как все торговые республики, Дубровник весьма заботился об укреплениях. Прекрасная естественная бухта обросла высокими стенами с башнями, окружавшими весь Старый Град, на узкие улочки которого впервые ступила нога ВАДовца. Мы прошли под массивной аркой ворот, украшенной скульптурой весьма забавного бородатого человечка в смешной шапке и с посохом в руках. Человечек оказался покровителем города, Святым Влахо. Со своим Влахо жители Дубровника носятся, как еврей с писанной Торой. Уж не знаю, насколько он покровительствует всему городу в целом, но за сувенирные магазинчики в Старом Граде он стопроцентно вкупается, судя по количеству его изображений в этих лавочках. Естественно, на центральной площади угнездился католический собор со звонницей и башня ратуши с часами – неотъемленмы атрибут старых европейких городов. Вообще, Хорватия – католическая страна, и если в чем-то и уступает прочим ревностным католикам, то только не в количестве колоколенок, соборов, костельчиков и часовенок на душу населения. Уже позже, побывав во многих хорватских городах, мы лично убедились: если три хорватских дома стоят на расстоянии менее километра друг от друга, то возле них обязательно присутствует хотя бы микрособорчик с крохотной колоколенкой с миниатюрными часиками. А каждый холмик, возвышающийся над окрестностями хоть на сотню метров, обязательно украшен соттветствующих масштабов крестом, что свидетельствует о крайней набожности местных альпинистов.
До вечера мы шастали по тесным улицам Старого Града, скупаясь сувенирами и глазея на витрины. В один прерасный момент девушки возжелали мороженого. Зайдя в магазинчик, они стали выбирать шарики повкуснее, болтая между собой на русском, естественно, языке. Наконец продавец решил облегчить наши мучения, улыбнулся во все шестьдесят четыре зуба и молвив «Говорите по-русски!» Обрадованная Лена выдала ему примерно такую фразу на великом и могучем: «Тави ли кадур эхад шель пицпуцей шоколад бэвакаша!» На продавца жалко было смотреть: на его лице читалось сомнение, тот ли русский язык он изучал в школе. Похоже, он уже собрался бежать за русско-хорватским словариком, но мы выручили беднягу, ткнув в нужное мороженое пальцем.
Посетив старую гавань, мы возжелали еще и полюбоваться закатом со стен города, но не тут-то было: во-первых, добрые хорваты брали за это мзду, а во-вторых, аттракцион закрывался задолго до заката. Пошатавшись еще немного по улицам, мы отправились на хату, где еще немного пообжирались виноградом и пошли на боковую.
Наутро Яша ускакал в марину, поболтать насчет яхты. Вскоре он вернулся, и мы снова упаковались в Доллар. Чтобы развернуться на узкой улочке, Яша погнал наш транзит дальше вверх, но проезжая часть становилась все уже и уже, делая разворот все более сомнительным занятием. Как и положено, улица закончилась тупиком, уставленном машинами в четыре ряда. После чего Яша, корректируемый снаружи Валей, демострировал чудеса экстремального вождения, виртуозно лавируя реверсом между вражеских автомобилей. Потеряв таким образом полчаса, мы прибыли в марину, где Яша побежал на брифинг, проводившийся для шкиперов, а вся его буйная команда отправилась в супер, скупаясь продуктами для нашего плавания. Тут возникла легкая перепалка, вызванная существенными вкусовыми разногласиями: одни члены команды упорно отказывались питаться свиньей, другие выступали против молока, третьи утверждали, что нельзя питаться суррогатами (об этом попозже), а питаться надо плодами и кореньями. С трудом установив подобие консенсуса, мы набили телжку припасами и, дождавшись Яшу, потащили свое добро на яхту. По дороге мы вопросили шкипера, как называется наш корвет. Яша покопался в документации и нашел назвние яхты: «Dream weaver». «Ну, что такое дрим – это понятно. А что есть этот вивер?» - «Не помню... Бобер, что ли? А, нет, вивер – это ткач.» - «И как это тогда переводится? Ткач снов? Не звучит... Ткач мечт? Не по-русски, да и не выговоришь... Может, спящий ткач? Ваще фигня какая-то...» - «А давайте таки возьмем первый вариант. Бобер. Очень даже не по-сухопутному звучит. Спящий Бобер. Нет, ДРЕМУЧИЙ БОБЕР!» На том и порешили. «Дремучий Бобер» прижился в нашем лексиконе. «Эй, на Бобре!» - орали мы с берега. Сами себя мы назвали «бобрецами». Бобрецы подразделялись на две категории: «Бобры молодцы» и «Бобры девицы». Особенно приятно было Марине, чье морское имя продолжалось, как оказалось, очень подходящей фамилией: Боброва. Мы даже хотели использовать Марину в качестве носового украшения для нашего судна, но передумали.
Долго ли, коротко ли, пожитки были распиханы по каютам. Попутно решился вопрос с распределением кают. Дело в том, что в принципе на яхте есть три двухместные каюты, что на восьмерых, прямо скажем, маловато. Но в салоне посредине имеется раскладная кровать. В итоге салон застолбили за Мариной и Леной, которые до конца плавания жили в этом проходном дворе. Впрочем, яхта в любом случае не самое лучшее общежитие. Например, каюты не оборудованны никакими запорами, так как из-за тесноты в каждом помещении имеется доступ к каким либо частям судна, которые могут понадобиться шкиперу в любой момент. Таким образом мы образовали эдакую комунну на неделю. Пока шла упаковка яхты, проверка систем и переучет, незаметно прокрался вечер, и обзорное плавание вокруг Дубровника пришлось отложить на завтра. Когда окончательно стемнело, мы решили утолить муки голода в местном ресторане на территории марины. Как вы уже, наверное, догадались, ресторан, не больно напрягая фантазию, назвали «Марина». А если быть совсем точным, «Пивница Марина». Косясь на нашу Марину и ворча, мол, «в Тулу со своим самоваром», мы оккупировали столик и начали рыться в меню в поисках чего-нибудь национального, остренького. Никаких особенно вычурных блюд типа «Семь якорей мне в ж...» или «Я люблю тебя, юнга» паче чаяния в меню не встречалось. Но наиболее настойчивые все-таки разыскали несколько забавных деликатесов. Марина долго присматривалась к блюду, которое значилось под экстремальным названием «Кальмары, фаршированные пршютом». В итоге выяснилось, что страшный пршют никак не связан с парашютистами, а является копченой свининкой. Сонька наткнулась на завораживающее «Ризотто в соусе из черной каракатицы», которое она с Леной заказала на двоих, на случай, если каракатица окажется уж совсем черной. Дольше всех копалась Лена, отыскавшая в меню прелестный харч с гордым именем «чивапчичи». Между ней и официанткой произошел примерно такой диалог:
- Вас ист дас «чивапчичи»?
- Чегопчичи?
- Чивапчичи!
- А, фигняпчичи... Такие, знаете, кебабчичи-котлетчичи.
- А почемчичи?
- Кирдыкчичи.
- Нихренапчичи!.. Ладно, несипчичи...Чивапчичами Лена осталась довольна. Видимо, ей доставляла удовольствие сама мысль о том, что она еще внукам когда-нибудь расскажет о том, как отважно лопала всамделишные чивапчичи. Ризотто из черной каракатицы оказалось горсточкой риса, обильно политой черной жидкостью, подозрительно напоминающей чернила. Впрочем, когда каракатицу отжимали в рис, туда попало немного каракатицких запчастей, разные там тентаклы, ложноножки или что там у них имеется. Надо отдать должное, эта штука тоже была довольно вкусной. С грехом пополам расплатившись, мы попробовали местное пиво марки «Ожуйское» (да-да, то самое слабенькое винцо с анжуйских виноградников, до которого был так охоч д'Артаньян) и отправились почивать на нашего Бобра.
Часть третья.Раннее хорватское утро на хорватской яхте в хорватском Дубровнике. «Об этом ли я мечтал, горбатясь целый год на этот отпуск?» - думал я сидя на причале и шевеля пальцами босых ног в полуметре от воды. Над хорватскими горами вставало хорватское солнышко, освещая хорватские горы, возвышающиеся стенами вокруг марины. На одной из скал, на сотню метров ниже карниза высветился намалеванный краской хорватский флаг. Под моими ногами плавала добрая сотня разнокалиберных рыбешек: их можно было бы ловить руками, так, скорее всего, окрестные рестораны и поступают. Рыбы поглядывали на мои шевелящиеся пальцы и готовились к завтраку – на многих яхтах уже приступили к трапезе. Солнце уже пригревало, но над водой дул прохладный ветерок с гор... «Да. Пожалуй. Именно об этом.»
Вскоре мы закончили последние приготовления и были готовы к выходу в море. Попрощавшись с персоналом марины, мы с грехом пополам отчалили. Яша вел яхту осторожно, лавируя между плотными рядами парусной флотилии, набившейся в узкой бухте. Наконец, выбравшись из этого нагромождения, он прибавил газу и мы поплыли к выходу из марины. По левую руку от нас оставался Дубровник – ленивый, как все приморские города, он только-только протирал глаза. По правую руку виднелись новые районы: высокие дома отлично гармонировали традиционными черепичными крышами и белыми стенами со старыми строениями. А впереди возвышался красавец-мост, перекинутый через гавань: его единственная промежуточная опора высилась огромной мачтой, а протянувшиеся от нее ванты образовывали треугольный парус – лучшего символа для этого города, пожалуй, нельзя и придумать. Пока я любовался этим инженерным чудом, Сонька уже взяла бразды правления в свои руки: она стояла за штурвалом с грозным видом бывалого морского волка, а Яша, как ни в чем не бывало, бегал с борта на борт с камерой в руках. Яхта прошла под пролетом моста, и перед нами открылось Адриатическое море, густо уставленное разнообразными островами.
Как мы и собирались с самого начала, мы решили обойти Дубровник с моря. Одновременно состоялись наши первые упражнения по работе с парусами. Наверняка, рыбы хохотали до слез, глядя на наши экзерсисы. Но Яша остался доволен, очевидно предполагая, что могло быть и хуже. Мы обошли небольшой островок напротив выхода из марины и направились в сторону Старого Града. Вскоре мы уже проплывали мимо его величественных стен, выстроенных на самом краю обрыва. Потратив кучу кадров и немного времени, мы остановились на полдник в маленькой бухточке одного из островков напротив Дубровника, где мы впервые повоевали с якорем. Битва окончилась нашей полной победой, и нам удалось перекусить несмотря на небольшие волны. Подняв якорь, мы двинулись в обратном направлении. Через некоторое время Дубровник уже таял вдали за кормой, а мы обозревали мелкие островки, густо поросшие соснами удивительно живого, ярко-зеленого цвета.
Сонька по-прежнему стояла за рулем. Кто-то спросил нашего шкипера, водятся ли здесь акулы. «Ну уж и акулы...» - усмехался в усы шкипер, - «Нет здесь акул!» В этот момент впечатлительной Соньке показалось, что неподалеку в воде мелькнули острые плавники. «А дельфины здесь бывают?» - продолжали расспросы пассажиры. - «Не-а. И дельфинов тут не бывает.» - отвечал Яша. Тут Соньке опять привиделись два плавника, уже ближе к яхте. «Так, пора завязывать с этими таблетками от укачивания,» - подумалось Соньке, - «Сказано ж: нету дельфинов. И акул нету.»
«Смотрите, дельфины!» - заорали все и чуть не попрыгали за борт от радости. Действительно, не существующие тут дельфины вовсю плавали вокруг яхты и весело резвились в волнах. Соньке резко полегчало и она старательно напустила на себя вид шкипера с дипломом.
После нескольких часов плавания мы обогнули остров Шипан, конечную цель нашего сегодняшнего перехода. С западной стороны острова имелась удобная гавань, обросшая по краям поселением с забавным названием Шипанска Лука. «Лука» на хорватском – любая гавань, бухта, порт. Даже аэропорт, по-моему. В этой Луке мы и собирались заночевать. Мы спустили паруса, завели мотор и вплыли в бухту, обстебывая по ходу диковинное название. «Очевидно, сейчас хорваты на берегу будут утверждать, что именно их деревня является исторической родиной Шпанской Мухи, просто название исказилось в веках,» - пришли мы к общему выводу. Пока мы пришвартовались к ближайшему ресторану, уже спустились сумерки.
Кстати, несколько слов о хорватском ресторанно-причальном бизнесе. В Хорватии яхтенный спорт чрезвычайно популярен. Прекрасный климат, благоприятный рельеф и обилие достопримечательностей притягивают сюда множество любителей приключений под парусом со всего мира. Естественно, туристический бизнес в этой стране стоит на первом месте. В частности, на каждом острове практически в любой гавани, отмеченной на карте, имеется несколько ресторанов. Собственно, это не просто рестораны, а кабачки с пристанью. Проплывая мимо такого кабачка на расстоянии нескольких миль вы уже можете наблюдать в бинокль, как по пристани прогуливается работник ресторана, грустно протирая полотенцем стаканчик. Как только вы оказываетесь в пределах его видимости, человек начинает совершать разнообразные движения руками и приседания, чтобы вы обратили на него внимание. Всем телом он показывает одну мысль: «Прыгайте ко мне, вода теплая!» Если вы соблазнились на его предложение, то он немедленно начинает готовить пристань к швартовке, всяко вам в этом деле помогает, попутно излагая многострочные цитаты из меню ресторана на разных языках, незаметно стараясь привязать яхту покрепче, чтобы клиенты остались на возможно более долгий срок. По идее, эта услуга является бесплатной, если вы окажете честь владельцам сией харчевни отужинать в их заведении. Впрочем, работает это правило не всегда, но об этом позже.
Говоря по правде, Шипанска Лука была чуть ли не самым неинтересным местом на нашем маршруте. Возможно, мы явились слишком поздно и нас не грузили местными достопримечательностями, но сдается мне, что достопримечательностей как таковых на этом острове просто нет. Мы совершили небольшую прогулку вдоль набережной, попривыкли немного к твердой земле. После чего мы с Сонькой отправились в ближайший паб с целью загрузиться пивом и заодно использовать их туалет: дело в том, что на яхте имеется целых два туалета, но пользоваться ими желательно только в крайнем случае ибо жилые помещения от этого теряют большую часть своего комфорта. Мы заказали пиво и уселись снаружи. Рядом буйствовала забавная компания иностранцев, изрядно наклюкавшись они орали и хлопали по спинам друг друга и случайных прохожих. Один из ребят предложил нам какой-то непереводимый тост, мы охотно чокнудись и выпили с милым представителем неизвестной страны. После чего вечер Дружбы Народов был открыт. Ребята оказались новозеландцами, которым, по их словам, на родине слишком скучно – тишина и пейзажи их уже достали – и они поехали бухать в Европу. Надо отдать им должное, делали они это грамотно и от души, судя по их внешнему виду. Они быстро выяснили, что мы из Израиля, очень удивились, узнав, что у нас Новый Год, после чего выпили за это. Следующим откровением для них было то, что у нас война уже закончилась («А мы думали, что она у вас все время...»), и они обмыли это дело. Следующим шагом нашей скоропостижной дружбы стало разучивание фразы «Шана това». Достигнув определенного успеха в освоении этого непростого выражения, новозеландцы заказали еще бутылку. Вскоре они ушли в какие-то свои разборки, а с нами остался один парнишка. Он что-то нам вдумчиво излагал, но наш английский не позволял нам воспринимать его речь полностью. Через некоторое время, выхлебав свою кружку, я вдруг подумал, что дело вовсе не в нашем английском. Дело в том, что парень говорил примерно на моем уровне и с акцентом не менее, а то и более чудовищным, чем у меня. Я спросил его об этом напрямик, на что он радостно заулыбался и возвестил нам, что он – маори, на английском говорит паршиво, но очень любит общаться с белыми людьми. После этого я почувствовал себя Паганелем и заставил его преподать мне уроки туземного языка. (Хотел бы соврать, но не выйдет – забыл все, до последнего слова.) Вскоре мы с Сонькой покинули новозеландцев (они почтили наше отбытие вставанием и несколькими тостами) и отправились дрыхнуть на яхту.
Утром мы покинули Шипанску Луку. Выйдя в пролив мы вновь повстречали дельфинов. Одновременно с дельфинами пришла дурная весть. Наши счетчики пресной воды показывали что-то малопонятное: несмотря на то, что водой мы почти не пользовались, наши пятисотлитровые резервуары были почти на нуле. Яша покопался в документах и помрачнел. Городишко Стон, где мы должны были оказаться сегодня к обеду, в списке мест, где можно наполнить резервуары, не значился – само по себе это ничего не значило, но было решено свернуть в другой городок по дороге – Слано – чтобы запастись водой наверняка. По идее, мы должны были все-таки попасть в Стон как можно раньше: по всем прогнозам, ближе к вечеру должен был налететь ветер и пойти сильный дождь, а Стон со своей узкой мелкой бухтой является надежным укрытием от непогоды.
Через пару часов мы уже швартовались у пристани Слано. Городок расположен на материке, что, впрочем, не мешает ему выглядеть точно так же, как и все прочие, виденные нами на островах: бухта, причалы, ресторанчики, несколько домишек и, естественно, церквушка с колоколенкой. Причалив, мы обнаружили две стойки для заправки водой: к одной из них присосался какой-то рыболовецкий траулер – всерьез и надолго, вторая была заперта на замок. После нескольких неудачных попыток взлома Яша отправился на траулер выяснять, кто тут отвечает за замки и где его можно найти. На траулере развели рукми, сказали, что ходит тут один туземец загадочный, который открыл их стойку и уперся в неизведанное. Побродив немного, нервно глядя на часы, Яша ушел в дирекцию порта. Оттуда он вернулся совершенно потерянный: в дирекции ему сказали, что ключами заведует некий красавец по имаени Балди – после зарплаты его еще не видели. Мы побродили немного по берегу, осмотрели местный обелиск в память жертв сербско-черногорской агрессии, посетили магазин, совершив контрольную закупку хлеба и молока (как ни странно, эта простецкая пища пользовалась на яхте огромным успехом до конца плавания), вернулись на яхту и стали ждать. Наконец Валя, поглядывавший из-подлобья на горизонт, сообщил нам: «Там на берегу какой-то мужик. На вид – совершеннейший Балди...» Таки да, по пристани бродил здоровенный увалень, которому его имя подходило как нельзя лучше. После нескольких минут переговоров Балди открыл нам кран и отправился обратно в небытие.
Заправив баки по полной, мы продолжили выполнение первоначального плана – укрыться от непогоды в Стоне, осмотрев попутно местные достопримечательности. О достопримечательностях было известно, в частности, что в окрестностях Стона иемются некие стены. Самые, между прочим, длинные в Европе. Верилось как-то с трудом, но мы решили проверить. Выйдя из гавани Слано, Яша продолжил практику «давания порулить». На сей раз жертвой оказалась Марина. А Яша проявил себя настоящим ВАДовцем, постоянно прикрикивая «право руля», указывая в то же время налево. В итоге наш кораблик чуть не завалился на бок, что добавило нам экстремальных ощущений. Продвигаясь вдоль побережья, мы достигли входа в бухту Стона. Расстояние между берегами резко сужалось, фарватер был размечен бакенами, расстояние между которыми едва позволяло разминуться двум яхтам. Судя по приборам, глубина под килем была между двумя и тремя метрами, Яша вел яхту очень осторожно, на минимальной скорости. Когда мы оказались на самом узком и мелком месте, нас настиг порыв ветра и первые капли дождя. Приборы показали глубину под килем 0 сантиметров. Так, проскребая килем по дну, мы тихонечко плыли вперед, а дождь все усиливался. Чтобы поддержать моральный дух команды, капитан велел вынести бочку рома... нет, бутылку виски, которую мы распили из горла в лучших традициях парусного флота. Одновременно мы разглядывали пресловутые стены, которые взбирались на гору по правую сторону. У меня нет уверенности, что они действительно первые по длине в Европе, но однозначно не последние. Наконец, глубина чуть-чуть прибавилась, и мы заползли в бухту Стона...
Увы, нас тут явно не ждали: крохотный причал был занят пришвартованными яхтами, встать на якорь тоже было практически негде. Яша развернул яхту и начал продвижение в обратном направлении, попутно обсуждая с нами перспективы ночевки в открытом море. Вторым вариантом был переход до следующего острова, Млиета, где нас тоже, скорее всего, не ждали с хлебом-солью. Мы прошли мелководье и направились было к выходу из узкого пролива, как вдруг заметили справа альтернативный вариант для ночевки: в крохотной бухточке уместился ресторанчик с видом на море и достаточно убедительным причалом, по которому уже с полчаса бегал, надрываясь, забавного вида хорватский пират, размахивая бутылкой и канатом. Мы не стали набивать себе цену и развернулись в его сторону. Через несколько минут мы уже швартовались и знакомились с пиратом, который не скрывал своей радости по поводу непогоды, загнавшей нас в его логово. Пирата звали Нико. Выглядел Нико довольно колоритно – смуглая хитрованская физиономия отпетого мошенника, широкая ухмылка, которую несколько портило отсутствие парочки зубов, утерянных, очевидно, в ходе обслуживания предыдущих клиентов. Нико быстренько затащил нас в свою забегаловку, украшенную всякими модельками кораблей и диковинными национальными музыкальными инструментами, где вскоре начался беспредел. Началось с того, что после парочки кружек пива Нико притащил два графина с чудным местным пойлом – траварицей и сливовицей. Из чего сделана сливовица, можно догадаться по названию, а вот с траварицей дело посложнее: в ее химической формуле стоит покапаться представителям Интерпола на предмет обнаружения в ней нелегальных примесей. Хотя вообще-то траварица – обычная виноградная водка – ракия, настоянная на каких-то местных травках-отравках. Нико показал на графины широким жестом и велел нам напиваться за его счет. Мы несколько раз недоверчиво переспросили, а потом потеряли бдительность: хитрожелтый Нико стоял за стойкой, умиленно глядя на нас, и потирал свои смуглые ручонки. После этого последовал шикарный ужин из только что выловленной рыбы и свеженабранных мидий. На этом ужине Нико, кажется, с лихвой вернул стоимость своих чудовищных зелий, мощь которых лично я почувствовал довольно скоро. Темпы пьянки нарастали... В бухточке к тому времени уже стояло несколько яхт самых разных портов приписки. Через полчасика дети разных народов начали медленно втыкать, на что способны бухие израильтяне советского происхождения. Апофеозом нашего разгула стал танец живота, исполненный Леной прямо на столе. Лену активно поддержала Таня, что стало для нашего шкипера неожиданностью, а для Нико – тревожным сигналом. Бедняга бросился к столу с целью спасти хотя бы посуду, а все не танцующие члены нашей команды вцепились руками в стол, который с трудом выдерживал южный темперамент израильтянок. Интернациональная толпа зрителей восторженно апплодировала и, вроде бы, даже пыталась брать автографы. Когда силы танцорш иссякли, мы, с позволения хозяина, забрали на яхту остатки траварицы, зацепили каких-то дружелюбных словенцев и отправились продолжать банкет на «Бобре»...
Утро настало неожиданно. Голова практически не болела, когда я выполз из каюты. Вскоре после пробуждения мне подумалось, что неплохо бы наконец попробовать, каково мыться на яхте в душе в условиях повышенной компактности. Эту мысль я высказал вслух, на что Сонька удивленно сообщила мне, что вчера я уже проделал эту операцию. Я был поражен. После первого шока я начал расспросы про вчерашний вечер. Как выяснилось, на траварице я потерял около двух часов жизни, причем жизни активной: я двигался, разговаривал, общался со словенцами, куда-то ходил, выглядел слегка под мухой, а в концовке сходил в душ и отправился дрыхнуть... Семь якорей мне в ж...... Ничего этого я не помню! К сожалению, графин из-под траварицы уже вернули хозяину, и везти на анализы в Израиль было нечего. После этого случая я наконец понял, какая главная достопримечательность Хорватии, и всем ее активно рекомендую – только не забудьте включить камеру до того, как выпьете третью рюмку.
Продолжение следует... 
