Часть первая: "Тяжело в учении, или Ученье с VAD, а неученье - тьма."
"У таракана - усики, пам-пам-пам,
У скалолаза - пруссики - трям-трям-трям."
(с) Советский мультик про углюченного малолетнего экстремала. (В авторской обработке.)
Предыстория всех наших курсов, наверное, ондинакова: на треках набирается народ, который ходит постоянно, видит, что мадрыхи ничем таким особенным не выделяются, и ребятам приходит в голову, что ученье - свет, а неученье тьма, что пора уже из чайников превращаться в более квалифицированную посуду. После этого потенциальные курсанты в течение нескольких недель усердно ездят комсоставу по мозгам, пытаясь заставить лентяев приняться за обучающую деятельность. В конце группа созревает, к ней присоединяется обязательно самый оторванный чувак, который не так много ходил, но уже очень хочет, и наконец - занавес открывается... Все сидят на Бейт-Орене и учатся вязать пруссики.
Вечером в четверг наш постоянный драйвер - Чеширская Кошка, захватив по дороге разумный балласт в виде Жени Большого и неразумный балласт в виде бревна в багажнике, подкатила к нашим воротам. Распихав по углам машины веревки и прочую снарягу, мы с Сонькой кое-как влезли сами, после чего наша торжественная процессия отправилась в сторону стоянки Бейт-Орен, где нас дожидались Таня и Натан, для пущего веселья приютившие у себя в машине Барбу. По дороге мы рассуждали о двух вещах. Первый вопрос - что Кошка собралась делать с поленом в багажнике, с которым она носится уже пару лет, надыбав его где-то в Эйлате. Постановили - Буратино не делать, бревно - спалить. Второй вопрос - организационный - как различать во время курса трех Жень? Натан, конечно, он и в Африке - Натан, но Таня упорно кличет его Женей... Кажется, Жене большому пришла в голову идея как-нибудь подсократить никнейм "Чеширская Кошка". Родилось на свет три варианта: ЧК, Чешка и самый симпатичный - Чекушка. Все три сразу после рождения были забракованы адресатом. (Так как со скал Бейт-Орена проблема автоматически переносится в мой отчет, то для ясности буду называть Натана - Натаном, Кошку - Женькой, а Женю - Женище. А кесаря - кесарем.)
Подъехали мы к стоянке затемно. Пиво уже давно лилось рекой, деликатесы ломили каменный стол, во главе которого восседал Барба с бутылкой пива в каждой руке, затирая байки о том, какой он лихой скалолаз. Наскоро пожав друзьям конечности, мы бросились поджирать остатки роскошного ужина, попутно приземляя Барбу на грешную землю. Заодно были кратко обсуждены планы на завтрашний день. Тут круто всех удивила Женька, которая объявила о подъеме в четыре утра с целью поездки на море. За что я люблю тесные дружеские компании - так это за откровенность: половина присутствующих мягко, но настоячиво послали Женьку на море. Сонька присоединилась к проекту безоговорочно, попутно выбив из Женищи его шорты - купальный костюм. (Надо сказать, что эти шорты висели у Соньки где-то на плечах, доставая при этом примерно до пяток, так что в воде, по ее словам, она превращалась в медузообразное существо.) Барба долго компостировал всем мозги, решая сам с собой, стоит ли ехать, не стоит ли ехать, в итоге сам запутался и решил положиться на волю Аллаха, которая, воплотившись в железную Женькину руку, вытащила его из палатки ни свет ни заря и поволокла купаться. А вечер завершился под треск угасающего костерка, мерное журчание пива и неспешный разговор.
Утро наступило сразу после ночи. В четыре утра (или все-таки ночи?) троица экстремалов уехали. На воды в Форж, надо полагать. Когда они, окрепшие и загоревшие гы-гы вернулись к нам, лагерь сворачивался в полный рост. Через некоторое время наша эскадра причалила к скалистым берегам скалодрома Махцивот-Кдумим, четырьмя навесками пришвартовавшись к крючьям в верхней части, в тени сосенок. Нас утро встречало прохладой... Впрочем, уже чувствовалось, что сегодня мы не замерзнем. Вызывала опасения также перспектива очередного визита на скалу стада школьников под руководством парочки израильских пастухов. Кроме того, предполагалось пятничное нашествие скалолазов, которым наши курсанты спускались бы прямо на головы. (Позже, к нашему удивлению и немалой радости, обнаружилось, что школьники на каникулах, а единственные скалолазы оказались нашими добрыми знакомыми - Саша и его брат Рома почтили нас своим присутствием, продемонстрировав недюжинное проворство при прохождении "Пещеры".)
Пока Барба с Сонькой пытались поделить три веревки на четыре станции, я вооружился четырьмя полутораметровыми отрезками прочного шестимиллиметрового шнура. Потенциальные прусы я раздал курсантам поровну, после чего началось детальное изучение узла грейпвайн. Вспоминая первый курс мадрыхим, мне оставалось только радоваться сообразительности наших подопечных. Таня, например, пренебрежительно отозвалась об узле, при этом спалившись, что в число ее многочисленных талантов входят еще и глубокие познания техники макраме. Когда навеска была готова, у каждого курсанта уже имелось по готовому пруссику в зубах, а в глазах читалось рвение и полная готовность ко всему. После этого начались гонки по вертикали: ребята изучили основные типы схватывающих узлов, правильное обращение с ними, прошли несколько раз стенку с самостраховкой пруссиком, а потом начались контрольные зависания. Тут процесс пошел с переменным успехом. Более опытные ребята справлялись с заданиями довольно шустро, Женище испытывал некоторые проблемы, связанные, кроме всего, с изрядной массой нашего могучего курсанта. Вдохновляемый примером Натана, Тани и Женьки, а также руководимый мудрыми советами снизу в исполнении Соньки и Барбы, Женище отважно боролся с земным притяжением. Еще больше ему помогали постоянные скоростные подъемы наверх, за время которых он сбрасывал не только отрицательные эмоции.
Нашим преимуществом, кроме всего прочего, оказалось также наличие разных веревок - от изрядно поюзанной, толстой и тугой веревки Даника до нашей - тонкой и новенькой, с непорченной оплеткой. Так что курсанты выполнили каждое упражнение хотя бы по разу на разных типах веревки, что несомненно пригодится им в нелегком экстремальном будущем. Тем временем самые резвые курсанты перешли на изучение шанта под бдительным присмотром главного фанатика этого устройства - меня. Заценив удобство и универсальность чудного петцелевского девайса, курсанты попробовали его в деле. Проблем особо не возникло, не считая цены этой хорошей штуки... Перед обеденным перерывом ребята так разогнались, что успели даже по разу подняться с помощью кроля и жумара. Пока Сонька, Барба, Натан, Таня и Женька отправились готовить, мы с Женищем еще разок прошлись с шантами по параллельным веревкам, синхронно позависав несколько раз. После чего, удовлетворенные, присоединились к остальным.
Честно говоря, рассчитывая дать программу, выставленную нами на сайте, за один день, мы прежде всего надеялись на высокий уровень обрабатываемого материала - курсанты были отборные, первый сорт. Несмотря на жару, вкалывали весело и продуктивно, упражнения проделывались по несколько раз не с целью исправления ошибок, которых, практически, и не было, а с целью закрепления пройденного и оттачивания техники. После обеда Женище начал осваивать технику подъема, а остальные, поднявшись еще по разику, приступили к самому сложному в программе курса упражнению - смене направления с подъема на спуск и наоборот. Вскоре Женище догнал своих товарищей. Для начала ребята проделывали это упражнение на небольшой высоте, постепенно она увеличивалась. С удивлением ребята обнаружили, что могут вполне спокойно работать на веревке, не торопясь и не особо напрягаясь. И если в первых попытках они еще иногда путались, какой ус куда цепляется и откуда приходит, то в следующих стадиях содержимое их голов несколько упорядочилось и дело пошло на лад.
Время шло, ребята практически не спускались на грешную землю, а мы с Сонькой молча курили внизу, так как говорить нам уже особо было нечего - все было понятно и так. Собственно, курс был закончен, хотя, глядя на разрезвившихся бойцов, как-то жалко было об этом сообщать. Мало-помалу они подустали, жара придавила Бейт-Орен, а солнце повисло тяжелым, слепящим шаром над пыльным скалодромом. Первым отвалился Барба, уйдя "сторожить наши вещи", что в переводе на русский означает "сопеть во все дыры под сенью сосен". Потом в тенек присела Таня, резвость Натана тоже подошла к концу. Только Женька проявляла свою врожденную неугомонность и благоприобретенную настырность. Для начала она соблазнила Таню спуститься в связке. Спустившись таким образом, девушки изрядно повеселели и возбудились. "А что б еще такого нам сделать?" - читалось в их глазах. Женька начала выспрашивать, можно ли спустить человека на себе, привязав его слингом. Получив уклончивый ответ "ну, в принципе, да" она приставала ко мне до тех пор, пока не получила ответ конкретный: "Да иди уже, пробуй,
№?%!!!!" Радостно схватив Таню подмышку, Женька умчалась наверх, а через несколько минут девушки поочередно висели друг на друге по дороге вниз. Со стороны это выглядело довольно забавно, но мне лично было не до смеха - я догадывался, что этим дело не кончится. А так как время было еще раннее, а делали девушки все правильно, то и запрещать как-то неудобно было. Я как в воду глядел: спустившись и отдышавшись, Женька начала пытать меня на предмет подъема на жумаре с человеком на прицепе. Тут я решил, что пора брать инициативу в свои руки. Поплевав на них, я напялил подъемный комплект и с криком "Ща я те покажу, как поднимаются с мертвяком на прицепе!" прицепил Женьку к своей ритме длинным слингом.
Собственно, до этого я все это проделывал только в теории, посему упражнение представлялось сложнее, чем есть на самом деле. Впрочем, физически все-таки было довольно утомительно, особенно учитывая жару. Через некоторое время Сонька с Женищем прекратили свои упражнения, уставившись на сие грандиозное зрелище. Я полз наверх, периодически пугая Женьку ножичком, висевшим на боку с словами "что-то мне слинг натирать начал, где там мой кинжял???" По дороге мне вдруг подумалось о том, что вторая педаль мне бы сильно облегчила жизнь, и я попробовал слепить ее из длинного уса. Но подогнать педали под одинаковый размер, вися в воздухе, было не очень удобно, поэтому я решил отжумарить как есть. Выползая на карниз я чувствовал себя то ли героем нашего времени, то ли просто суперменом. Сбросив тяжесть со своих плеч на твердую почву возле навески, я почувствовал себя на вершине славы... Быстро же мне пришлось оттуда спускаться...
Естественно, Женька не успокоилась на этом. Попробовав себя в роли спасаемого, ей захотелось побыть спасателем. Придирчиво осмотрев кандидатов на спасение, она мудро отбраковала Женице и Барбу ввиду их неподъемности, подумала о Тане и Натане, но остановила свой выбор на Соньке по причине сопоставимости веса. Сонька не имела ничего против, и подоготовка началась. Для начала Женька, вняв моим словам о второй педали, подготовила ее заранее. После чего Сонька была прицеплена и парочка отправилась в путь. Честно говоря, мне как-то не верилось, что Женька будет в состоянии утащить два своих веса наверх, но работая двумя ногами она оторвала Соньку от земли и пошла дальше. После половины подъема уже было ясно, что они не остановятся, пока не вылезут на карниз - так оно и вышло. Мысленно снимая лавровый венец и вяло поапплодировал отважным девкам, после чего мы собрали наши пожитки и расселись по машинам.
К Тане, Натану и Барбе в качестве смысловой нагрузки присоединился Саша, который налазился на Бейт-Орене и решил присоединиться к нашему контрольному прохождению каньона Самар. Они собирались по дороге на ММ заехать на пляж, принять душ. Мы же с Женькой и Женищем (мля, сколько букв Ж в этой фразе!) отправились проездом через нашу и Женькину хаты, где совершили примерно такие же процедуры. Встретиться мы собирались на Мертвом Море, где должны были пересечься с группой Вождя, раскинувшей вигвамы где-то на берегу. Впрочем, жизнь откорректировала наши планы. Нашу машину задержали технические неполадки. Ребята, найдя команду Даника, разделились - вымотанные за день тренировками Натан с Таней отправились ночевать на плато возле Мецукей Даргот, а Саша с Барбой остались побеситься в компании Вождя и его ребят. Когда мы наконец подъехали к ним, было уже так поздно, что мы обняли нежно Данилу, вместе с ним посокрушались о молчании Андрея Андреева, штурмовавшего в это время Пик Ленина, и отправились наверх. Так как в машине было еще только одно место, то Саша с Барбой решили героически переть наверх пешком. Доехав до места ночевки и обнаружив палатку наших друзей, Женька поступила как настоящая добрая самаритянка, выкинув нас из машины и поехав вниз, за нашими остолопами. Привезя их смирненькими и раскаявшимися, она приютила Барбу в своей палатке, а Саша гордо остался снаружи, провоевав впоследствие всю ночь с насекомыми.
Часть вторая: "Легко в бою, или Добрые Самаритяне."
Как только мне удалось сомкнуть глаза, меня посетило жуткое сновидение. Будто бы возле палатки материализовался маленький, тщедушный, но злобный и крикливый гоблин, внешне удивительно напоминавший Леприкона. Гоблин орал, что солнце встало, по каким-то там листам затрепетало и вообще, что он пришел к нам. С приветом. С лязгающим стальным звуком мои тяжелые веки приподнялись, после чего я с ужасом обнаружил, что вовсе это не ночной кошмар, а скорее утренняя реальность, до которой ночному кошмару как до Парижу раком... Вокруг нашего мирного лагеря черным вороном реял Леприкон, пытаясь выклевать нам барабанные перепонки. Спавший снаружи в обнимку с трупами убитых за ночь комаров Саша вяло отбрехивался, Сонька лежала рядом со мной, смутно бормоча про ужасные кары, которыми Аллах покарает нехороших людей, будящих экстрымалов в такую рань. Из соседней палатки раздавался приглушенный скрежет девяносто шести зубов. На третьей минуте после пробуждения я наконец дал Паше краткий расклад про то, какие чудовищные формы может принять его внешний облик после совершения процедуры дотягивания органа зрения до самого конца пищеварительного тракта. Из соседней палатки раздался голос Барбы, который, видимо, на мгновение опоздал со своей репликой, посему ему оставалось только возопить что-то типа "Вот-вот, а я, пожалуй, еще и помогу!" Леприкон несколько сник, но последние полчаса сна уже были безнадежно испорченны, пришлось подрываться. Когда мы начали собираться, показались остальные члены команды Даника, которые увели с собой утренний кошмарчик, получив от нас нагоняй за то, что спустили его с цепи в такую рань. Мы покидали вещи в машины, попутно заметив, что Женькино полено так и осталось нетронутым. (Кстати, была мысль сделать из него памятный обелиск с надписью "Выгул Леприконов в утренние часы категорически нафихх мля!!!", но Женьке полено оказалось дорого, как память...) Автомобили были загнаны в Мецукей Даргот, а наша команда в составе восьми человек отправилась на север, в сторону Нахаль Самар.
По дороге мы уже почувствовали, что день будет чертовски жаркий - несмотря на ранний час, нас уже припекало. Справа от нас последовательно открывался вид на Рош Тур, вход в каньон Тур, начало каньона Аль-Мария... Наконец, мы достигли нашей цели - перед нами был каньон Самар, дикий маслюль, пробитый энтузазистами своего дела, позабивавшими на его протяжении несколько спитов и оставивших в назидание потомкам парочку веревочных петель.
Подойдя к первому спуску мы внимательно осмотрели точки крепления навески. Как-то само собой выяснилось, что последним спускаться буду я. Когда я посмотрел на петельку не толще моих шнурков, через которую мне предстояло это осуществить, я заявил Барбе, что я пожертвую пару пруссиков из своих запасов, если альтернативы не найдется. Альтернатива нашлась: на одной из петель нашелся незадействованный "Go", который мы вкрутили в ухо спита. Такая конструкция вызывала больше доверия, возможно, только с точки зрения психологии. И мы начали спуски. Первым ушел вниз Барба, за ним отправились один за другим курсанты, Саша, Сонька и я. Спускаясь на одном спите, неизвестно когда и кем забитом, я ощутил новые грани экстрима... Собственно, наверное, правы те люди, которые утверждают, что спиты надо бить самим. Впрочем, об этом после.
Нам предстояло пройти шесть спусков, которые составляют каньон Самар. Учитывая дикую жару, это было довольно тяжело физически. Во всяком случае, для нас, мадрыхов, - курсанты бегали, как угорелые, не выказывая признаков утомления. Вторая навеска представляла собой глыбу, обмотанную двумя петлями, подход к отвесу был непростым - нужно было обязательно пристраховываться, потом уже подключаться к системе, а потом из позиции "на четырех костях" переходить на вертикаль. Курсанты и тут не ударили лицом в грязь, мы медленно, но неуклонно продвигались. Третий спуск - каскад из ступенек с положительным уклоном - мы прошли совсем быстро, а после него расположились на обед. Обед был вызван не столько чувством голода, сколько открытием Барбы: петли на следущей навеске оказались в никудышном состоянии - перетертые и пережженые... Тут, наконец, Барбе представилась возможность зарисоваться и забить свой Первый Реальный Спит. Пока он занимался этим благородным делом, мы наскоро перекусили чем Бог послал, а Натан угостил всех своим чудодейственным чаем. Устроившись в теньке под нависшей скалой, мы коротали время, пока Барба, обливаясь потом, вгрызался в скалу. Сонька объясняла Саше, как правильно крепить пиранью. В ее устах это звучало похоже на японские стихи:
Карабин повернут ухом вверх
И смотрит в небо...
Наконец, наш каменотес дал сигнал: работа окончена. Несмотря на уверенность в своем детище, Барба пустил свой спит на страховку и ушел вниз, прихватив при этом молоток, с помощью которого мне до сих пор удавалось откручивать наши уши и захватывать их с собой. (Да, да, я знаю, как это звучит! Но по-другому не скажешь, верно?) Я заметил это только когда Барба ушел далеко вперед, кричать ему вслед было бесполезно, поэтому я понадеялся на помощь Кришны, Ледермана и прочих туземных богов. Как выснилось впоследствие, Кришна и Ледерман помогли мне слабо: оставшись один, я в течение десяти минут бился со спитом, вкрученным в скалу могучей рукой нашего мадрыха-мутанта - фига с два! Попортив зубчики на плоскогубцах своего ножа, я плюнул на все, подивился на то, как красиво забит спит, как ярко сверкает в лучах полуденного солнца новенькое ухо и пошел вниз, жалея, что сил на то, чтобы продернуть веревку через новый спит, выдернув ее из старого, просто нет. Спустившись вниз и смотав веревку, мы с Сонькой побежали вслед за остальными, и когда мы их настигли, наверху маячил лишь Саша, уже готовившийся к спуску. Отдав ему веревку, мы передохнули, но не очень успешно - жара нас добила окончательно. Вскоре Сонька ушла вниз, еще через несколько минут я присоединился к остальным, правда не сразу: предпоследний спуск оказался не самым простым - два довольно сложных карниза... На втором я совсем зарапортовался и умудрился лечь шантом на краешек карниза, повиснув в воздухе. Где-то с минуту у меня ушло на то, чтобы вскарабкаться по потолку карниза, освободить шант и продолжить движение. Окончательно вымотанный, я оставил сматывание веревки на совесть курсантов (впрочем, они и до этого охотно присоединялись к подобным операциям), и обессиленно привалился к скале. В одну из бутылок с водой, завалявшуюся в рюкзаке, Сонька закинула чайный пакетик... Чай заварился на славу - вода была почти кипящая... На самом деле, не я один был на пределе - почти все выглядели довольно вареными. Кроме, пожалуй, Натана, который где-то между спусками умудрился попозировать перед фотоаппаратом, завязав свое резиновое тело разными альпинистскими и рыбацкими узлами, и Женьки, которой, видимо, встроили солнечные батаррейки. Кстати, место между предпоследним и последним спуском - самое красивое во всем каньоне. На небольшой площадке стоит высокая сухая трава, а посередине красуется деревце - эдакий маленький, труднодоступный японский садик. Очевидцы утверждают, что весной все это дело зеленеет, напоминая крохотный швейцарский пейзаж, но в это время года сие природное диво больше всего походило на икебану. Мне наконец предоставился случай сообщить Барбе о присвоении ему статуса Доброго Самаритянина всвязи с обеспечением надежной точки крепления двумя спусками раньше. Барба горестно сетовал на ненадежность человеческой памяти, но вскоре его вопли затихли внизу. Измученные курсанты отправлялись за ним. Женище тоже оказался не очень уставшим, во всяком случае перед спуском он спросил, можно ли совершить контрольное зависание в реальных условиях... Надо ли говорить, что мы ему ответили?
Мы договорились, что водители - Женька и Натан, сопровождаемые Барбой и Сашей отправятся в сторону шоссе, чтобы начать голосовать - наши машины были наверху, в Мецукей Даргот. Барба остался сторожить на полпути, чтобы остальные могли найти выход из каньона. После его сменил Женище, а Барба отправился к шоссе, чтобы сторожить вещи, оставленные водителями. Спустившись с последнего обрыва, я обнаружил внизу только Соньку и Таню. Таня помогла мне с веревкой, напоила чаем, а потом мы отправились в сторону Женищи. не буду долго и нудно рассказывать, но по дороге я чуть на фиг не умер...
Спустившись к трассе я уже не смог бы ответить, сколько у меня ног и как меня зовут. Оклемавшись немного я лежал на рюкзаке ухом вверх и смотрел в небо... до самого подъезда наших машин...
На этом душераздирающая история курса закончена. Окончательно мы пришли в себя только у бедуинов в "Последнем шансе", вылакав по десятку различных типов холодных жидкостей, после чего отправились по домам, встречным ветром в спину гонимые. Тяжелые два дня завершились.
Ребята, спасибо вам огромное за отличную работу и классный дружеский коллектив, с вами и в Гималаи пошел бы.
Женька - спасибо за тремп, за неутомимость и любознательность, и за фотки.
Таня и Натан - за чай , за фотки, и за офигительный сюрприз накануне курса)
Женище - молодец, мужик, если ты будешь таким экстремалом по жизни, то высшее образование тебе не грозит
Барбос - ты лучший, как обычно.
Сонька и Я - мы ваще. Вот. |
