Пролог:Галопом по Европам, или С корабля на бал.

Долгожданный мюнхенский аэропорт. Дальний терминал, отведенный целиком и полностью под израильские рейсы, окруженный серым бетонным забором с колючей проволокой, напоминает скорее гетто времен Второй Мировой. БТР, встречающий самолет на посадочной полосе еще больше усиливает впечатление. Но, вопреки ожиданиям, нас выпускают. Путешествие начинается.
Начинается с приятной новости – нам дают машину на класс выше, чем заказывали без дополнительной оплаты. Этакий дизельный монстр почти представительского класса, с двигателем 1.9 кубиков и ручной коробкой. Верный железный конь на протяжении трех нелегких для него недель.
Первая половина дня проходит стремительно быстро – в переездах из одного магазина в другой, чтобы закупить продовольствие и недостающее снаряжение.
И только во второй половине дня мы отправляемся в первый пункт назначения – Италию.
На ночевку останавливаемся уже в Италии, в кемпинге с видом на средневековый замок.



Поужинав холодным сухим пайком (газа под нашу итальянскую горелку не нашлось ни в Германии, ни в Италии), легли спать. Причем Сергею спать пришлось в экстремальных условиях – спальник уехал вместе с Андреем далеко вперед. Утром тронулись дальше. И только после обеда добрались до места назначения, маленькой курортной деревушки Алании.



Остаток вечера посвятили прогулке и осмотру достопримечательностей: двух церквушек и трех сувенирных магазинов.
Утром собираемся и выходим только в обед. На трех ветках канатки поднимаемся наверх.















От верхней станции до палаточного лагеря, если верить описанию, два часа ходу. Только у нас этот подъем занимает пять с лишним часов. И весь, как оказалось совсем небольшой, несмотря на все тренировки, запас сил. Сережу мучает головная боль – сказывается быстрый набор высоты. Мне тоже не по себе – последний раз ели только утром. Лишь Женя держится молодцом. Даже завидно.
После ужина ко мне возвращается способность видеть красоту вечерних гор.











Часть первая: Восхождение, или Первый блин оладушком.

Утро. После вчерашней «прогулки» никто особо вставать не торопится. Хотя самочувствие уже вполне сносное.
Тем не менее, в палатке поваляться можно было и в кемпинге. И не стоило тогда тратить столько сил, чтобы допереть эту самую палатку сюда.
К обеду бравая гвардия готова. Выходим.
Первые минут пятнадцать мы идем вполне бодрым темпом. Постепенно он замедляется все больше и больше. И, наконец, мы продвигаемся со скоростью черепахи, которую до этого часа два уже поварили в супе.
Существенно мешает то, что снег после обеда начинает таять, и, сделав один шаг, съезжаешь на полшага обратно.
До перевала доходим за 3 часа. Хотя, по достоверным источникам, людям в хорошей физической форме на это должно понадобиться не больше часа. Конечно, часть времени мы тратим на фотографии. Но как бы там ни было, факты заставляют призадуматься.
Открывшиеся с перевала виды заставили забыть на некоторое время об усталости.
Именно тогда я увидела его. Тайную мечту с тех пор, как впервые услышала о нем от людей, побывавших на нем.
Лискамм.



Две вершины, которые соединяет гребень шириной не более полуметра. И маршрут к ним проходит по ребру такой же ширины. Ближняя вершина более низкая и занесена снегом. Дальняя - чернеет на белом фоне неприступными бастионами стен.
Наша сегодняшняя цель далеко не так впечатляюща – огромный белый холм по правую руку – Пирамида Винсента.



На него ведет извивающаяся змеей тропа. Как раз маршрут, подходящий по сложности для первого восхождения. И для таких чайников как мы.
Начинаем подъем. Каждый шаг дается с трудом. Останавливаемся перевести дыхание каждые 10 минут. Ледоруб, и до этого мне бесполезный, становится откровенной помехой и лишним грузом, так как склон недостаточно крут, чтобы я могла до него достать этой железякой, не согнувшись пополам. Впрочем, скоро это перестает иметь значение, так как я продвигаюсь вперед почти ползком, наваливаясь всем весом на ледоруб, и даже ухитряясь класть на него подбородок.



Проходит еще два часа. А мы как будто и не сдвинулись с места. Перед нами все такой же огромный белый холм. «К черту веревку!» Лететь на таком склоне некуда, а она существенно затрудняет движение, стараясь зацепиться за любой выступ снега, опутывая ноги, кошки, ледоруб.
Время начинает поджимать. Решаем, что если еще через час мы не поднимаемся, то поворачиваем назад. Предстоит еще спуск по растаявшему снегу, через трещины в леднике. А ни одного фонарика мы не взяли.
Еще через полчаса находим на снегу замерзшую пчелу. Останавливаемся, чтобы сфотографировать ее. Абсолютно непонятно теперь, какой смысл в том, чтобы фотографировать труп пчелы, но тогда все казалось очень даже логичным. В момент, когда ее берут в руки, чтобы поднести поближе к объективу, она шевелится. Значит, не совсем еще замерзла.



На вопрос «Что с ней теперь делать?», отвечаю на тот момент тоже вполне логично: «Положи, где лежала».
А в голове крутятся мысли: «Зачем она сюда залетела? Вот теперь замерзнет окончательно, и все… А может и мы так же? Как и эта пчела - слишком высоко замахнулись? Рожденный ползать летать не может».
Последним усилием воли отбрасываю эту мысль прочь. Уж лучше ни о чем не думать. Тем более, что осталось уже совсем чуть-чуть.
Еще двадцать минут подъема, и мы выходим на плато. Метров пятьдесят по нему и мы на вершине!
Теперь надо запечатлеть нашу первую вершину.



Хорошо, что на фотографиях не разобрать лица. Вместо радости и окрыления от покорения первой в жизни более или менее серьезной вершины, испытываю тошноту. От предложенных любезно сухофруктов желудок стремится вывернуться наизнанку.
В подсознании бьется мысль: «Скорее вниз!».
Первую сотню метров спускаемся почти бегом. Становится легче.
Теперь главная задача – успеть в лагерь до темноты.
Спуск занял два часа. Столько же должен был занять и подъем. Неужели же подниматься тоже надо бегом?!
Дойдя до лагеря и наскоро поужинав, проваливаюсь в бездну спасительного сна.
Последняя мысль: «Как хорошо, что завтра никуда не идем».

«Женька, проснись! У меня сердце бьется!» - медленно и мучительно заставляю мозг соображать. Видимо, на несокрушимого Женю так подействовал один единственный глоток коньяка, выпитый на высоте на голодный желудок. А может литр крепкого черного чая, практически чифиря.
«Жень, спи, оно у всех бьется!» - но мой ответ его не убедил.
«Сильно бьется! Может мне вниз надо?» - опять не дает мне спать Женя.
«Жень, проблема, это когда оно совсем не бьется! И вертолет вызывать мы сейчас не станем. Спи. Утром разберемся.»
Опять погружаюсь в сон.
«Женька, ты спишь?!» - возмущенно. «Ну хоть поговори со мной!» - и это в 3 часа ночи, после первого восхождения!
«Спи!! Какой говорить?! Спать надо! Сердце у всех бьется! Оно для того и есть, чтобы биться! И дай другим поспать!» - отворачиваюсь и залажу в спальник с головой.
А утром меня еще и обвиняют в бессердечности и равнодушии. Наверно потому, что у меня сердце всю ночь не билось…



Часть вторая: Лискамм, или Мечты сбываются.

На этот раз встаем рано. В пять утра. Но непростительно много времени тратим на сборы и на кипячение нескольких литров воды, чтобы приготовить завтрак и наполнить термосы. Потому выходим в восемь.
На собрании, состоявшемся прошлым вечером, решили, что надо выбрать ответственного за восхождение, босса то есть. Так как идея идти на Лискамм принадлежала мне, то меня и назначили. А может, просто никто кроме меня не верил в возможность восхождения на вершину, сложность которой была на два уровня выше, чем предыдущая.
Так или иначе, но мы отправляемся в путь.
Первый ледник мы проходим, не связываясь, часа за полтора. Не так уж все и плохо. Теперь надо подняться до перевала Лис. И этот этап тоже не представляет большой сложности, так как склон пологий и снег еще не начал таять. Вот и перевал. Осматриваю свою заветную цель. С перевала видна лишь первая вершина, на которую ведет крутая и узкая тропа.



На взгляд, ничего особенного и не должно быть ничего сложного. Ну, а за первой вершиной еще небольшой подъем – и должна быть вторая. Думаю, часа за 2 можно сходить и вернуться.
Тут удивляет Сережа. Говорит, что плохо себя чувствует, и хочет подождать на перевале.
Убедившись, что он устроился на вполне безопасном месте, трогаемся.
Смешно сказать, но связались десятиметровым прусиком. Не тащить же пятьдесят метров десятимиллиметровой веревки.
Вспомнив, что в случае падения одного с гребня, другой должен прыгать в другую сторону, оптимистично начинаем подъем.
Постепенно, наклон из тридцати градусов переходит в пятьдесят. По пути стараемся придумать, как пользоваться ледорубом наиболее эффективно и с наименьшей затратой сил. Если на каждом шагу зарубаться по полной программе, так сил не хватит и до первой вершины доползти. Я решаю, что мне вполне хватит просто зарубаться клювом без замаха. А Женя продолжает врубаться со всей силой, со стороны напоминая профессионального дровосека. Хотя довольно скоро и он переходит на более экономную технику.
Наконец поднимаемся на первую вершину.



От нее идет пологий гребень ко второму крутому подъему. А пока что единственная неприятность в том, что на тропе с трудом помещаются рядом две ноги.



То есть задача идти, не цепляя кошками друг за друга, превращается в практически невыполнимую. Что я и наблюдаю, оборачиваясь назад на ругань Жени, чтобы посмотреть в какую сторону надо прыгать, и надо ли вообще.
Снова перед нами гребень под пятьдесят градусов. А силы уже на исходе. Останавливаюсь через каждые десять, потом пять, потом два шага. Пытаюсь найти причины, по которым надо продолжать идти. Каждой из них хватает на десять шагов максимум. А потом приходится искать следующую. Наконец запас кнутов и пряников иссяк. Вершины по-прежнему не видно.
Появляется предательская мысль повернуть назад. Как будто кто-то очень тяжелый сидит на шее и нашептывает то в одно ухо, то в другое: «Ты же устала. Ну, зачем так себя мучить? Ведь лучше вернуться». Понимая, что долго спорить с этими доводами я не смогу, просто отключаю все мысли. Остается только счетчик шагов. Да и тот сбивается, не доходя до десяти.
И, наконец, вершина! Такая мучительно долгожданная.



Как и в прошлый раз начинает тошнить. Наспех фотографируемся и поворачиваем назад.
Не пройдя и десяти шагов, попадаем в полнейший туман. Видимость просто нулевая. Хорошо, что хоть на два метра видно тропу. Спуск приносит облегчение. И темп ходьбы становится вполне сносным для таких погодных условий.
Добравшись до перевала, сталкиваемся с новой проблемой – и где теперь искать Сережу?? Идем по направлению к тому месту, где он нас ждал. Зовем. Сначала нет ответа. Потом доносится ответный крик, но совсем с другой стороны. Похоже, что он не сидит на месте, а ходит и нас ищет. Так мы никогда не встретимся, и будем блуждать как ежики в тумане до второго пришествия. Кричу ему, чтобы оставался на месте, и идем на его голос. Наконец в молочной мгле проявляется фигура. Нашли!
Как оказалось, восхождение заняло чуть меньше пяти часов.
Связываемся и спускаемся к палатке. А на следующее утро в деревню. Прогноз погоды совсем неутешительный, так что стоит переждать внизу.



Часть третья: Цумштайн, или Дюфор нам только снится.

После трехдневного отдыха внизу, от верхней станции канатки до палаточного лагеря добежали за три часа.
Положительно сказались акклиматизация и восстановленные на сале итальянских свинюшек силы.



По уже сложившемуся обычаю на меня была возложена роль босса, вернее, боссини. Не буду врать, я не сильно протестовала против этого.
Выходим затемно, не было даже шести.



По опыту прошлого восхождения термосы заготовлены еще с вечера.
Ледник покрыт слоем свежего снега, выпавшего за три дня непогоды. Медленно, но равномерно идем вверх. Погодка так себе. Дует далеко не теплый ветер. Мысли заняты тем, что пытаюсь разобраться, откуда доносится свист и чириканье. То ли это кошки так скрипят о фирн, то ли ветер играет на ледяных струнах снежной скрипки, то ли птички уже проснулись и носятся мимо нас, задорно чирикая. Но эта загадка так и осталась неразгаданной.
Меньше часа потребовалось для прохождения ледника. На этот раз все связались, мало ли чего не заметишь в темноте, хоть и с фонариками.
Мы были на перевале как раз к восходу. Слева – темно-синий Лискамм,



справа – чернеет скалами Корно-Неро. А вдалеке всеми оттенками синего переливается Монблан.



Постепенно синий сменяется на розовый. Склон Пирамиды Винсента тоже окрашивается в богатую гамму желто-розовых цветов.



И тут нам довелось наблюдать явление, мной ни до, ни после не виденное. Монблан, и все что за ним, уже было освещено первыми лучами солнца, а все, что было между Монбланом и массивом Монте-Роза еще находилось во власти ночи. Но самое потрясающее – это граница между светом и его отсутствием. Она была четкой и прямой, как будто кто-то провел ее по линейке.



В общем, сухое научное слово терминатор совсем не отражает завораживающей красоты этого явления.
Идем дальше. Тропа сворачивает вправо, и вскоре становится видно перевал, к которому мы держим путь. Подняться на него занимает еще добрых три часа. И тут мы останавливаемся перед выбором: пойти направо, на вершину Сигналкуппе, туда, где красуется обычным бараком самая высокогорная хижина в Европе, хижина Маргариты;



или налево, на вершину Цумштайн.



Останавливаем свой выбор на втором варианте, так как еще теплится надежда попасть с Цумштайн на Дюфор.
Еще двадцать минут ходу и с вершины Цумштайн открываются потрясающие виды.



Особенно притягивает взгляд сравнительно невысокая вершина в форме пирамиды – Маттерхорн.



Горделивый красавец. Величественный и неприступный. Понимаю, что теперь, увидев его вживую, я не смогу жить спокойно. Но не в этом году. Он требует намного более серьезной подготовки и физической формы. Что ж, не все сразу.
А тем временем здравый смысл не оставляет ни малейшего шанса надежде взойти на Дюфор, и она умирает даже не пискнув: туда ведет узенькая тропка по гребню вниз, сродни Лискамму. А потом еще добрых триста метров вверх по скалам.



Мелькает мысль остаться ночевать в хижине, и продолжить восхождение на следующий день, но смущает прогноз погоды, который обещает сильные снегопады.
Решаем идти вниз.
Добираемся до лагеря еще засветло. Ужинаем и без сил засыпаем.



Часть четвертая: Снежная via ferrata, или Восхождение наоборот.

Что-то мешает голове. Не просыпаясь, сползаю вместе со спальником ниже по склону к выходу из палатки. Теперь не помещаются ноги. Приходится свернуться калачиком. Так дальше продолжаться не может. Медленно, но верно просыпаюсь. Стенки палатки прогнулись от слоя снега, и палатка уменьшилась в объеме как минимум вполовину. Тут же появляется мысль – надо сфотографировать. И я пытаюсь выразить ее невнятным мычанием. Находятся желающие эту мысль воплотить в реальность.



А я тем временем все еще не решаюсь вылезти из теплого спальника, так как прогноз погоды относительно осадков оправдался, а значит и насчет температуры за бортом тоже.
«Как хорошо, что мы не остались в хижине Маргарита», проносится в голове мысль. И от этого просыпаюсь окончательно.
Высунув нос из палатки, вижу только снег, много снега. И видимость – в лучшем случае метров десять. Откуда-то от хижины доносятся голоса. Да… «Весело же нам будет спускаться», думаю я, вспоминая via ferrata. «А вдруг и канатка в такую погоду не работает?» Стараюсь отогнать предательские мысли прочь.
После скудного завтрака в срочном порядке (не более трех часов) собираем вещи и складываем палатку. Приходится торопиться, так как снег продолжает идти.
Уходя, оставляем маленький черный квадрат непокрытой снегом земли. Может, и Малевич так рисовал?
По уже сложившейся традиции, я иду первой. Стараюсь не показать своего беспокойства остальным. Сложно найти даже начало спуска. Что же будет дальше?
Наконец, после долгого и утомительного подъема по гребню между засыпанными снегом валунами, натыкаемся на верхушку указателя: назад – к хижине, вперед и вниз – к станции канатки. С трудом преодолеваю соблазн повернуть назад, к теплой хижине, где можно с относительным комфортом переждать непогоду.
Делаю шаг вперед и вот она – снежная via ferrata, нетронутая ногой человека. Канаты, занесенные снегом, напоминают палубу корабля или причал. Только почему-то в вертикальной плоскости.
Тяну время, делая очередную фотографию.



«Может все же лучше повернуть назад, пока не поздно? Нет, такая погода продержится несколько дней, а это значит, что можно забыть о других вершинах. Только вниз!»
Меняем палки на ледорубы. Предложение связаться отметаю, хотя и понимаю всю серьезность ситуации – веревка будет только мешать, и цепляться за штыри и выступы скалы.
Продвигаемся очень медленно – приходится ощупью находить тропинку. Помогают только провешенные кое-где канаты да зрительная память, которая запечатлела намного больше деталей, чем я думала. Вот тут тропа поворачивает влево и идет вплотную под скалой. Впереди срывается небольшой камешек, так как снег на скале начал таять: «Вот черт, надо было не лениться и брать каски!»
«А теперь должны быть бревна, наверняка они сейчас скользкие, надо будет всех предупредить». Вот и их миновали без потерь. Несколько неприятных моментов, когда, оступившись на скользкой каменной плите, пришлось приземляться на нее пятой точкой и ехать вниз несколько метров. И еще более неприятный момент, когда Женя решил повторить мой подвиг, и, разогнавшись как следует, с трехметровой трассы, врезался в меня. «Хорошо, что не в кошках», подумала я, когда опасность того, что я улечу от толчка по следующей плите еще метров на 5 вниз, миновала.
Два часа незабываемого спуска по заснеженным скалам – совсем новые ощущения. Только вряд ли мне захочется их еще раз испытать.
Вдруг послышались голоса. «Да нет, быть не может. Ни одной живой души не встретили за два часа. Вряд ли кто-то в такую погоду еще тут будет шляться». Опять голоса. Еще через несколько минут из тумана внизу показались фигуры. Они шли вниз. Они шли по другой тропе из хижины!! По обычной тропе, о которой мы узнали только сейчас!
«Зато кроме нас тут больше никто не шел и не пойдет в такую погоду», слабый довод разуму, который орет во все горло, что надо было перед поездкой сходить к психиатру провериться. «Зато канатка работает, раз столько людей туда идет», не оставляю я тщетных попыток спорить со здравым смыслом.
Выходим на тропу и без особых приключений добираемся до подъемника. Кабинка набита людьми и рюкзаками до отказа. Даже больше, чем в хорошую погоду. Узнаю старых знакомых: дедка лет за 60, его жену и, вероятно, сына. «Эх, мне бы дожить до его возраста, не говоря уже о том, чтобы в горы ходить», вспоминая о том, как бодро они шагали по леднику.



Часть пятая: Белая гора, или Предзнаменование судьбы.

Переезд во Францию занял целый день. Зато погода немного исправилась, и у нас появилось два дня, чтобы попробовать взойти на Монблан.
Поднимаемся на подъемнике, потом едем одну остановку на горном поезде допотопного вида. Даже удивительно, как он еще работает.



Теперь пешком. Идем довольно бодро. Останавливаемся только сфотографировать очередного козлика.



Появляется снег. Но кошки пока не одеваем. Поднимаемся до ледника. Тут уж делать нечего – приходится доставать кошки. На другой стороне ледника – хижина. Такой соблазн остановиться в ней. И продолжить подъем только завтра. Но у нас всего два дня. Придется идти дальше, до верхней хижины.
Много наслышавшись и начитавшись про Большой Кулуар, оглядываюсь по сторонам, стараясь определить, где же он. Но ничего похожего пока не видно. Продолжаем идти. Пересекаем ледник и поднимаемся по скальному участку. Вот он! Сомнений быть не может – это он. Заснеженный кулуар метров тридцати в ширину. От края до края натянут металлический трос. Но слишком далеко от тропы – даже страховаться к нему не получится.



Время уже далеко после полудня. А проходить его советуют до часа дня: пока снег еще не тает, и не сыплются камни. Вспоминаю описание очевидцев лета 2003 года, когда погибли десятки людей. Смотрю вверх. Скалы как скалы. «Неужели тут, в таком спокойном на вид месте, погибло столько людей?» Даже не верится.
Стараясь об этом не думать – начинаем переход. По одному, с максимальной осторожностью, чтобы не соскользнуть вниз по склону. И с максимальной скоростью – на всякий случай. Хоть все и спокойно.
Проходим кулуар без происшествий. Буквально через считанные минуты встречаем группу. Они спрашивают, нет ли у нас средств связи. «Случилось что-то, что ли?» - мелькает мысль, пока я достаю и включаю сотовый, в надежде, что есть связь. Вот она, Европа! Даже там, между небом и землей, на половине пути к Монблану есть прием! А тем временем моя догадка подтверждается. Кто-то из этой группы видел, как человек упал вниз практически из-под верхней хижины и пролетел или прокатился до самого дна кулуара, соседнего с Большим. Учитывая, что там несколько сот метров, вряд ли от него хоть что-то осталось. Не прошло и пяти минут, как слышится звук приближающейся вертушки. Немного покружив внизу, вертолет сел, и из него вышел человек. А еще несколько минут спустя вертолет поднялся и скрылся за горизонтом. Монблан собирает кровавую жатву. Стало не по себе. Наверно, если бы эта встреча произошла до кулуара, мы бы повернули к нижней хижине. А так продолжаем идти наверх. Внимательно выбираем путь, так как те ребята предупредили, что упавший сошел с тропы. Может, хотел сократить…
То ли от пережитого стресса, то ли просто от долгого перехода, подъем по скалистому гребню кажется бесконечным. На самом верху виднеется хижина. Но она совсем не хочет приближаться. Сильно снижает скорость и то, что скалы покрыты слоем снега. Приходится идти в кошках. Но снега совсем немного, и потому кошки при каждом шаге лязгают о камни. Медленно ползем вверх. Ветер усиливается. Налетает порывами, неся с собой заледенелые снежинки, которые весьма неприятно бьют по лицу. Так что при каждом порыве приходится прятаться за выступ скалы или закрывать лицо руками.
В сгущающихся сумерках доходим до хижины. В ней царит полная темнота. Ходят какие-то люди, везде разложено и развешено снаряжение на любой вкус и цвет. Как оказалось, после восьми вечера свет в хижине не включают. Поэтому ужин готовим при свете фонарика. Наскоро поужинав, ложимся спать. Если идти завтра на Монблан, то спать осталось совсем недолго.
Ветер за ночь усиливается. С яростью бьет по хижине. От грохота постоянно просыпаюсь. Ну и погодка. В полусне решаем, что нет смысла выходить в такую погоду. Стоит дождаться утра.
Но и утром погода не становится лучше. Ветер бушует как сорвавшийся с цепи пес.
Видя, как некоторые отваживаются идти на восхождение, собираемся и мы.
Выходим. Связываемся еще в хижине. Снаружи такая погода, что веревка просто парит в воздухе. Каждый порыв ветра сбивает с ног. И не только меня. Острые льдинки впиваются в лицо. Не помогает даже закрывать лицо руками: они находят лазейки и стараются ужалить как можно больней. Тем не менее, продвигаемся дальше.
На очередной остановке у Жени улетает перчатка. «Вот растяпа!» - думаю я про себя. Приходится чуть ли не силой заставить его отказаться от мысли сойти с тропы, чтобы поднять перчатку. А она так заманчиво чернеет в десятке метров, недалеко от карниза. Тем не менее, если это снежный карниз, а под ним пустота, то он не выдержит даже меня.
В надежде, что Женя не отморозит себе руку, двигаемся дальше. Встречный ветер препятствует каждому шагу. Бросает из стороны в сторону. Опутывает веревкой ноги. Заметает тропу.



Очередной привал. Все происходит как в замедленной съемке. Сережа снимает перчатки. Что-то привлекает мое внимание, и я наблюдаю за ним. Он зажимает их под мышкой. Ветер выхватывает одну из них и медленно, как бы играя, уносит из поля зрения. Даже смысла нет ее искать. Еще одна потеря. «Ну и растяпы, эти мужики! Нет, несмотря на все неприятности надо идти дальше!!»
«Стоп, стоп, стоп!» - мыслями возвращаюсь назад во времени. «Упавший человек вчера – раз. Перчатка Жени – два. Сергея – три. Не слишком ли много совпадений? Может, стоит расценивать их как предостережение? А если четвертого уже не будет?»
Хоть ответственный за это восхождение и Сергей, но я говорю решительно: «Поворачиваем назад». Почему-то никто и не собирается со мной спорить, даже вечно упрямый Женя.
Идти обратно намного легче. Ветер, радостно завывая, подталкивает в спину. Как будто только этого и ждал. Смеется. Вершину скрыли облака. Монблан нас не пустил.
Дойдя до хижины, обедаем и решаем, что делать дальше. Спускаться вниз или завтра попытаться еще раз? Хотя прогноз погоды все такой же – сильный штормовой ветер. Так не хочется сдаваться! Но опять вспоминаю про недобрые знаки, и отступаю. Спускаемся…
И только спустя неделю, уже вернувшись в Израиль, узнаю о том, что на следующий день на Монблане сошла лавина, которая погребла под собой двоих и ранила еще несколько человек.
Спасибо тебе, Белая Гора, что не пустила…

Эпилог: Огонь, вода и медные трубы, или Цирк уехал.

«Все, на этот раз хватит с меня гор! Теперь хочу отдыхать».
Один день проводим в Шамони. Милый городок.



Говорят, родина альпинизма. Наверно, так оно и есть.
Планируем утром ехать в Германию. С вечера зарядил дождь. Не очень сильный. Но в середине ночи просыпаюсь оттого, что ноги в воде. В палатке стоит лужа. «Да, палатка-то израильская, от дождя и не должна защищать. Странно, что снег выдержала».
Подтягиваю ноги повыше, чтобы в луже не лежали. Спальник греет даже мокрый, так что засыпаю дальше. Через час опять просыпаюсь оттого, что в спальнике плещется водичка. Лужа стала больше. Приходится свернуться калачиком и дремать часов до шести утра.
Утром, покидав все вещи в машину, возвращаемся в Германию.



В Швейцарии останавливаемся на парковке для отдыха по вполне естественной нужде. Направляюсь к заветному строению. Что-то в нем не так. То ли форма, то ли стены из нержавеющей стали. Если бы не вывеска – я бы решила, что это бомбоубежище.
Захожу. Внутри все та же нержавеющая сталь. Запираю дверь. Автоматически спускается вода. У стенки огромная воронка. «Так как ничего больше в этой комнате нет, то, следовательно, это должен быть унитаз. Просто немного странный». Где-то под потолком, висит стульчак. С ручкой. «Вероятно, его надо опустить». Начинаю опускать. Вдруг с рыком опять льется вода. Бросаю все и отпрыгиваю к выходу. «Замуровали, демоны!» Немного постояв и подумав, произвожу всю процедуру заново, преодолевая желание выйти и поискать что попроще.
«А где бы руки помыть? Ага, из стены торчит трубочка. Впечатление, что из соседней кабинки. Интересно, может, они так воду экономят? Еще бы догадаться, как включить». Поводив перед трубочкой руками, я понимаю, что на мои заклинания она не реагирует. Произнесение мантры тоже не произвело желаемого эффекта. «Может, сломалось? Или надо ждать, пока в соседнюю кабинку кто-то войдет?» Но нет, заветная кнопочка найдена. Из трубочки полилась вода все в ту же воронку.
Выхожу с довольной улыбкой человека, который победил искусственный интеллект. Меня уже поджидает Сережа, интересуясь, как мне понравилось чудо швейцарского туалетостроения. Немного погодя к нашей ликующей компании присоединяется и Женя, на лице которого ясно читается превосходство над разумом швейцарского туалета.
Хоть что-то мы покорили!



В Германии нас встречает вполне сносная погода и моя школьная подруга, которая радушно предоставляет в наше распоряжение сушильную комнату. Если бы она только знала, что вместо приличного человека, каким она видела меня последний раз год назад, к ней в гости завалится толпа мокрых и грязных оборванцев, она бы не была такой гостеприимной. Но честь ей и хвала – она достойно выдержала и это испытание!
Пора двигаться поближе к Мюнхену. Погода портится окончательно даже здесь. Из-за ливня снимаем вагончик, так как везти мокрую палатку нет никакого желания.



В одну из поездок по окрестностям попадаем в сильнейший ливень. Проезжая какую-то деревеньку застреваем в пробке. Все, кто перед нами, разворачивается. Им-то хорошо, они знают, как объехать то, что их так напугало, а что делать бедным «руссо туристо»? Наконец, между нами и препятствием остается один джип, водитель которого терпеливо ждет. Наверно, тоже не местный. Оказалось, что на этой улице самое низкое место в деревне, и соответственно, метров десять-пятнадцать дороги затоплено водой. И одна машина уже захлебнулась в этой лужице. Мы с интересом наблюдаем, как качок с близлежащей заправки в одиночку выталкивает пострадавшую машину из лужи, а блондинистая хозяйка суетится рядом. Шоу закончилось, а делать что-то надо. Не стоять же здесь до вечера. Заручившись обещанием всех пассажиров, в случае чего толкать машину, решаю повторить подвиг блондинки. Объезжаю джип, и, максимально разогнавшись, на второй передаче не хуже катера врезаюсь в воду. Остается еще метров пять. Двигатель начинает глохнуть. Слишком большое сопротивление воды. Переключив на первую и вдавив педаль газа в пол, вырываюсь на сушу! Победа! А в зеркало заднего вида вижу, как джип нерешительно трогается с места, чтобы повторить наш заплыв. Эх, немцы… И всего-то они боятся.



День отлета. Три недели пролетели так быстро. А с другой стороны, так много впечатлений, как будто прошло три месяца. Снова знакомый аэропорт. Родной терминал с колючей проволокой.
Проверка безопасности. Проверяют всех и все.
Все фотоаппараты включить, даже старинный Зенит, который вообще не включается.
Показать все емкости с жидкостью. Меня просят попробовать из термоса чай. «Да пожалуйста!»
«А что во фляжке?» - «Коньяк».
«Пробуй» - «Э, нет! Я это не пью. Вот мой муж пусть пробует.»
Два раза просить не приходится. Тут и Женя появляется: «Я тоже хочу попробовать!»
«Нет уж! А то сердце биться будет! Весь полет мне спать не дашь!» - отвечаю я безжалостно.
Но когда дошла очередь до трех закрытых бутылок спиртного, все на таможне просто легли со смеху. Спасибо, что пробовать не заставили!
Посадку задержали на полчаса. Как только все расселись, обнаружилась неисправность в аккумуляторе. Чтобы ее устранить, надо выключить кондиционеры. Душно, однако. Вспоминается «Операция Йонатан», захват заложников в Энтебе. Да, тут еще террористов не хватает, для полного счастья.
Ну вот, починили. Всего-то времени заняло – полтора часа. Теперь надо ждать «окна» на вылет. А пока подают завтрак. Не успели поесть – мы взлетаем. Стюарды и стюардессы бегают по самолету и вырывают у изголодавшихся людей недоеденные завтраки: «Извини, простите, нам надо взлетать!»
Ну ладно, хоть посплю.
«Пристегните ремни. Самолет заходит на посадку».
«Эх, еще бы часа два полетать, а то я сон не досмотрела…»



Отдельное спасибо:

Данику – за моральную поддержку и огромную помощь со снарягой.
Вадиму – как примеру для подражания в слоге, которому я даже не пыталась подражать.
Соньке – за грудную обвязку маленького размера, которой я ни разу не воспользовалась.
Барбе – как примеру по выживанию в сложных условиях, и умению делать вид, что все тип-топ, даже когда все совсем наоборот. А также за снарягу. z6
Андрею – за увеличение груза, который мы таскали с собой, на несколько килограмм за счет веревки.
Олегу – за доставку спальника. ;)

И всем остальным, кто мысленно был с нами.
А также тем, кто был против нас.

Все фотографии можно просмотреть в галерее
Отчет с полными размерами фото находится на форуме