Смеркалось... В смысле, приближалась осень... Как правило, в экстремальных хозяйствах этот период характеризуется спадом в крупных общественных мероприятиях - не всякий человек согласится стать экстремалом в экстремальных погодных условиях. Почему-то не все понимают, что лужи по колено, опасность попасть под шитафон, холодные ночи и промозглые дни могут только прибавить удовольствие от многчасовых переходов с тяжелыми рюкзаками и головокружительных спусков по левой навеске. Ну что ж, против природы человеческой не попрешь, посему зимнее время суток обычно резервируется под более трудоемкие, но тем более интересные вещи - разведки и экспедиции. В середине октября наша экспедиционная команда собралась в "Домике на колесах", нашей с Сонькой резиденции, чтобы подбить планы на ближайшее будущее. Слово взял сэр ВВС Заозерный. Он толкнул речь о необходимости набрать материала хотя бы на пару-тройку зимних экспедиций. После чего, не дослушав сэра ВВС, присутствующие начали громко вопить, пытаясь перекричать друг друга. Таким образом, планов на разведки набралось столько, что зима понадобилась бы полярная - полгода минимум. Был составлен список, из которого твердой рукой вычеркнули не самые насущные проекты. Среди них отдельным белым пятном на нашей совести и на карте экстремального мира для нас смотрелся нахаль Эйн-Бокек. На самом деле, из израильских экстремалов мы были, наверное, последними, кто решил туда ломануться. С одной стороны, это было минусом - ну какая же это экспедиция... А с другой стороны, кое-какая информация у нас была, правда, довольно мутная и противоречивая. В частности, было известно, что спуски довольно высокие. Посему на помощь были призваны внешние ресурсы: Андрей Андреев, больше известный под псевдонимом Ан-2, обязался добыть для нас 150-метровую веревку-сдергу. Так как в наших экспедициях участвуют только подкованные специалисты, идущие самострахом, то нашей 130-метровой веревки плюс сдерга нам должно было хватить на все случаи жизни... "А случаи-то бывают разные..." ( (с) Василий Иваныч) Ну, об этом попозже... Когда мы определились со снарягой, начался набор рекрутов на святое дело. Как обычно, мелькали все те же экстремальные физиономии, которых хлебом не корми, дай пожумарить 120 метров или спуститься по туалетной бумаге... Как обычно. В итоге, состав оформился, в качестве локомотивов выступало наше экспедиционное ядро в лице ВВС, Соньки, Барбы и Ан-2.


Часть первая: муки выбора.

"В нашем доме появился замечательный... сосет..." Почти (с) Советская песня.

Вообще, из опыта экстремальных развлечений известно, что треки делятся ровно на два типа: четверг-пятница и пятница-суббота. (С отъездом Даника случаи, когда четверговый трек продолжается до понедельника, стали крайне редки) Эти две вариации имеют массу недостатков и минимум преимуществ. Например, при заезде на шетах в четверг все приезжают поздно, отработав целую неделю, нервные, злые и невыспавшиеся. Ситуация усугубляется тем, что подрываться на трек надо Б-г знает в какую рань, настроения это не повышает. Второй вариант еще хуже, поскольку все равно все приезжают поздно, все равно злые и невыспавшиеся, поднимаются утром с таким же трудом, а после трека наутро еще и на работу идтить надоть.... В общем, первый вариант подошел почти всем, кроме Эдика, которому наши соболезнования по поводу работы в пятницу. Поздно вечером в четверг до нашего "Домика на колесах" докатилась порядком замученная учебой Чеширская Кошка. Мы втроем отправились в славный город Тель-Авив, чтобы подобрать Большое Женище. В это время машина Ан-2 с Барбой и Сашей на борту уже двигалась в сторону ММ. Встреча была назначена возле гостиниц Эйн-Бокек, где-то на пляже. Правильно, надо же позагорать, раз есть такая возможность?... Чуть не задавив по дороге здоровенного дикобраза (впоследствии нам встречались различные экзотические животные), ровно в полночь мы прибыли на место. Руководствуясь смутными Барбиными наставлениями, мол "под зеленой буквой R надо повернуть к пляжу", мы долго плутали, пока не сообразили, что в изложении нашего Барбы буква могла и измениться, про цвет же и говорить смешно, мы наконец-то нашли нашу святую троицу. Естественно, вышеназванная буква оказалась девственно белой, за что Барба был немедленно произведен в почетные кавалеры Ордена Дальтоников имени Даниэля Ташаева. Мы присоседились к столику, за которым Барба показал нам новое направление своего духовного и физического развития. Барба решил укреплять свой дух и легкие. Делается это посредством медитации и всасывания внутрь пустых пластиковых бутылок. Когда Барба впервые всосал при нас бутылку, мы лишились дара речи. А когда сей дар посетил нас вновь, первое предложение было перейти на новый уровень - всасывать стеклянные бутылки и трехлитровые банки из-под соленых огурцов. Вообще, Барбос в этот вечер был на коне. Настроение мы испортили, подсунув ему новую бутылку из-под "Nestea" - бутылка, имеющая ребра жесткости, нашему насосу не далась. С радостным криком "Видал, сосун?!", мы бросились допивать оставленное ребятами пиво. В процессе этих невинных развлечений, нам предстояло решить довольно важную задачу. Имелось два варианта подхода к спускам: подниматься от гостиниц и идти со стороны 31-го квиша, по верху. Мне лично не очень улыбалась идея с утра пораньше набрать полкилометра высоты. Посему я долго размахивал картой и убеждал Барбу, что лучше пошариться по руслу нахаля, по равнине, чем ломиться, как настоящим экстремалам, в гору. В конце концов, Барба был убежден, и даже Ан-2, которому после пика Ленина хождение по горизонтали кажется допотопным времяпрепровождением, в итоге согласился на некоторые уступки. Было решено утром перебазироваться на начало джиповки, ответвляющейся от квиша 31, а после этого вернуть одну машину в район гостиниц. На этом муки выбора закончились. Мы еще не знали, что утром предстоят новые, куда более глобальные.


Часть вторая: снова муки выбора.

Поэтому мы и войну проиграли! Во всем виноваты наша расхлябанная интеллигенция и евреи. -- И велосипедисты, -- добавляет Ризенфельд. -- При чем тут велосипедисты? -- в свою очередь, удивляется Генрих. -- А при чем тут евреи? -- отвечает вопросом на вопрос Ризенфельд. (с) Эрих Мария Ремарк

Утро, как водится, наступило неожиданно. В шесть часов все уже были, как минимум, на четвереньках, а кое-кто уже и вовсе поднялся. Совершив утренние процедуры, мы переместились на начальную точку маршрута, где Женька и Андрей нас покинули, чтобы оставить Андрюхину тачку возле гостиниц. Мы разложили припасы и начали варить кофе. Через некоторое время показалась Женькина машина. Мы было подумали, что она остановится возле нас, но не тут-то было: Андрей Андреев выскочил из машины на ходу с кружкой на перевес и побежал к нам с самыми серьезными намерениями - напится кофе. Чеширская Кошка же отправилась гулять сама по себе - она начала стремительно удаляться по джиповке, как видно, с целью получше спрятать свою тачку. Кстати, пока они ездили к гостиницам, мы обсудили эту проблему: нам показалось, что машину лучше всего оставить возле дороги - там ездят довольно часто, либо вооще угнать ее по джиповке так, чтобы спрятать за ближайшим холмом. Хе, не тут-то было, не на ту напали. Женька гордо оставновила своего железного коня прямо на вершине холма, в полукилометре от квиша. Представьте себе абсолютно голый шетах, уходящий в бесконечность горизонт, и на самом видном месте, посередине пустыни, на возвышенности стоит машина. Я не бедуин, но не удержался бы на их месте. После этого демарша Барба отправился навстречу счастливой и беспечной Женьке, после нескольких минут уговоров ему удалось убедить ее проехать еще пятьдесят метров, чтобы машина скрылась за холмом.



Наконец, все были в сборе, пикник на обочине завершился, и мы отправились на север. Компания подобралась довольно колоритная. Впереди шествовал Барба. Я уже давно обратил внимание, что когда Барбос идет впереди, то его фигура излучает магическую силу убеждения, полную уверенность в том, что он знает, куда идет. Недаром он давно является почетным членом-кореспондентом в международном обществе следопутов-любителей имени Даниэля Ташаева. Одесную от Барбы передвигалось Большое Женище, которое по случаю экспедиции украсило себя штанами цвета хаки и древнейшим советским орудием пыток - рюкзачком марки "зеленое чудище", маленьким, неудобным и вообще экстремальным. Ошуйницу от Барбы бежала Чеширская Кошка, приодевшаяся по случаю секретности нашей экспедиции в полный камуфляжный костюм а-ля Рембо во Вьетнаме. Наверное, предполагалось, что в таком прикиде пакахим ее не заметят, а если и заметят, то очень испугаются. За ними следовали мы с Сонькой, подпираемые Андреем Андреевым. Замыкал процессию наш админ, уподобившийся на время японскому туристу: Саша приобрел новый дигитальный фотоаппарат, и пока что не наигрался вволю; он, по-моему, отснял около тысячи кадров. Вся снаряга была упакована в рюкзаки, так что при встрече с доблестными рыцарями Ордена Козла и Дерева мы могли прикинуться чайниками и сказать, что идем погулять в неизвестном направлении. Через пару километров от джиповки отошел зеленый симун, сворачивая в русло нахаля. Туда мы и направились. Дорога становилась все интереснее, пейзаж изобиловал всякими разностями - результатами действия воды, ветра и солнца. Нас окружали какие-то каменные изваяния, к тропе подкрадывались сфинксы и прочая нечисть. Мы же пробирались по руслу. По дороге нарисовался спуск около двадцати метров, мы им побрезговали и обошли по тропе. После этого спуска русло стало расширяться, мы вышли на равнину, а симун начал уходить куда-то в сторону Мертвого Моря. Поднявшись немного по нему, мы вышли на край плато, с которого открывался прекрасный вид: под нашими ногами развернулся огромный каньон с высокими стенами, между стенами каньона, на выходе из него, красовались белые корпуса гостиниц; создавалось впечатление, что посторили их с единственной целью - потешить глаз экстремала, заходящего в каньон. Насладившись видом, мы сделали серьезные лица и начали рассматрисать противоположную, начальную часть каньона. В небольшом понижении "горлышка" бросался в глаза очевидный первый спуск, за ним, на расстоянии около пятидесяти метров, виднелось продолжение, примерно такой же высоты. Оба мапаля были оценены на глазок - примерно 40-50 метров. А немного правее первого спуска наше внимание привлекла узкая белая полоса большого мапаля, спускавшегося примено до низа второго спуска. Нижнюю часть этого спуска скрывала осыпь. Да-а, злые шутки иногда играет с нами глазомер... Потом, когда наши заблуждения развеялись, мы были сильно удивлены, но в тот момент между нами разгорелась горячая дискуссия. Барба утверждал, что два спуска, о которых говорилось в начале, нам гораздо больше подходят. Хотя они и небольшие. Андрей же пытался сыграть на авантюрных струнках наших экстремальных душ, призывая на штурм большого мапаля. В итоге решили осмотреть их в порядке живой очереди. Подойдя к первому спуску, мы начали спускаться к месту предполагаемой навески, а Андрей удрал на осмотр своего протеже. Добравшись до карниза, мы обнаружили два базната, забитые в щель между камнями. Один базнат был в отличном состоянии, второй же доверия не вызывал - верхняя часть его погнулась, отверстие под "Go" было надорвано. Тут мы задержались надолго - муки выбора нас совершенно сбили с панталыку. Андрей вернулся к нам и, пожирая огурец, продолжал психическую атаку. Наконец, я сломался и, сделав равнодушный вид, практически согласился с его доводами. Труднее всего было уломать Барбоса, он оказался морально устойчивым. Андрей призвал в помощь Соньку: - Сонька, ну скажи уже Барбе, что надо быть экстремалами до конца! - Да-да, - молвила Сонька, повернувшись к Барбе и подмигивая, - И еще земляным червяком! Тут Барба вроде как сломался. Как-то так получилось, что в этот критический момент мы с ним оказались рядом, и я, чтобы утешить его, предложил компромисс: померить приблизительную высоту того мапаля, на котором мы уже находимся. Через несколько минут Барба, пристрахованный к базнатам, сидел, болтая ножками, на краю обрыва и потихоньку спускал нашу 130-метровую веревку вниз. С каменного выступа чуть в стороне, с которого было видно низ мапаля, этот процесс корректировал Саша, оставивший на такой случай свой фотоаппарат. По мере того, как веревка уходила вниз, наши физиономии тоже вытягивались. Когда веревка достигла подножия мапаля, наверху оставалось метров сорок. Тут наши представления о размерах каньона и качестве собственного глазомера претерпели сильные изменения. Прикусив языки, мы подумали о том, сколько времени потеряли бы при попытке пройти тот, второй мапаль... Споры как-то резко прекратились, и мы начали обустройство навески.



Было решено, что спиты колотить ни к чему, так как страховочную веревку мы накинули на здоровенный кусок скалы. А последнему хватит и одного базната, если учесть, что перед этим его проверит вся группа на собственной шкуре. Начались спуски. Барба, как уполномоченный по навеске, пошел проверять ее своим весом. Сонька подстраховала его топ-ропом. Метра через три после отвеса раздался тихий возглас "Ай, №ля!" На встревоженные расспросы Барба ответствовал: "Хе-хе, сами увидите!" После чего отправился вниз. Долго ли, коротко ли, снизу раздалась команда запускать следующего. А еще через некоторое время Барба сообщил нам результаты его измерений по остатку веревки: высота мапаля 80-85 метров. Вот такие пироги, стало быть следующий "50-метровый" спуск, очевидно, превращался в 110-метровый мапаль, если доверять нашим предшественникам. "Внешность обманчива..." ( (с) Ежик, слезающий с кактуса.) В то время, как ребята потихоньку спускались вниз, я, в качестве уполномоченного по спуску последним, вел обработку Большого Женища, намекая на то, какой у него неудобный рюкзак, и как стало бы комфортнее, если бы он взял вниз мой. При этом о том, чтобы взять его рюкзак, я ни словом не обмолвился. В принципе, Женя сразу понял, к чему я клоню и милостиво согласился зацепить оба рюкзака вниз. После этого я совсем расслабился и, покуривая одну сигаретку за другой, пребывал в состоянии полного покоя и созерцания. И вот, наверху остались только мы с Сонькой. Пока Саша спускался (он попутно занимался любимым делом, периодически зависая для поиска лучшего кадра), мы с Сонькой сели рядышком, дожидаясь окончания Сашиного спуска. Вдруг сверху раздались голоса. "Блин, ну кто здесь может шляться кроме пакахим и таких же, как мы, оборванцев?" Судя по всему, Сонька была того же мнения, так как мы попытались одновременно сделать отсутствующий вид. Типа, чтобы нас не заметили. По логике, не хватало только закрыть глаза. Разговор над нами продолжался несколько минут. После чего голоса начали удаляться, а мы с Сонькой попробовали тихонько подышать. К нашему удивлению, вдоль края каньона, на сыпучей тропе показалось несколько велосипедистов. Мы окончательно расслабились, сообразив, что обознались. Впрочем, велосипедисты нас переплюнули; заметив нас, они радостно заорали на своем святом языке: "Смотрите, тут две девушки сидят!" Блин, я чувствовал в себе такую отвагу (когда до меня дошло, что это не пакахим), что был в состоянии раздеться, чтобы убедить их в том, что они ошибаются. Впрочем, велосипедисты, коих я так ненавижу, вскоре удалились. Сонька ушла вниз вслед за Сашей. После ее прибытия на землю, я перестроил навеску и, грустно посмотрев на одинокий базнат, которому я вверяю свою жизнь, отправился туда же. Утешала мысль, что если этот базнат выдержал Барбу и Женище, то меня он и не почувствует. Так оно, в принципе, и получилось. Перейдя на вертикаль, я наконец сообразил, почему Барба хранил в тайне смысл своего "Ай, №ля!": где-то в паре метров от карниза пустило корни довольно серьезное дерево. Причем, дерево довольно экстремальной конфигурации: вопреки всем устоявшимся нормам, оно росло вниз. Поэтому первые несколько метров спуска приходилось порхать, словно птичке, с ветки на ветку. Когда дерево закончилось и я вернулся на скалу, дело пошло веселее. Вскоре ребята уже стягивали веревку, а я попивал кофе в компании с остальными.



Часть третья: Здесь могут водиться тигры!

Я вспомнил карту из одной книги по истории средневековья. Надпись на ней гласила: „Здесь могут водиться тигры". Так вот ночью, когда вы заснете, здесь вдруг объявятся тигры и людоеды. (с) Рэй Бредбери.

Подойдя ко второму мапалю, мы увидели петлю, держащуюся на двух спитах. Тут Барба решил всех нас удивить и начал колотить третий, для пущей надежности. Он вооружился молотком и пробойником и давай долбить скалу. Периодически он зажмуривал глазки и отважно дул в образовавшееся отверстие, выдувая оттуда каменную крошку. На предложение всосать эту крошку по примеру пластиковых бутылок Барба ответил мрачным взглядом. Спит был забит, ухо вкручено, Барба ушел вниз проверять свое произведение на прочность. Первые несколько метров его спуска сопровождались восхищенными воплями и намеками, что Хацацон нервно курит в сторонке. Снизу Барба сообщил по кешеру, что мапаль очень походит на 120-метровый спуск на Хацацоне - и по размерам и по профилю. В начале идет примерно половина спуска с положительным уклоном, иногда переходящим в вертикаль, но после половины начинается отрицаловка. Ободренный таким напутствием, народ двинулся вниз, подгоняемый к тому же мыслями о надвигающихся сумерках и холодным ветерком.



Женище безропотно взвалил на себя мой рюкзак. Наконец, дошла очередь и до меня. Мапаль действительно оказался что надо: люди внизу казались маленькими букашками, ветер свистел в ушах и немножко побалтывал на веревке. В то время, как все спускались, Барба занимался делом. Он передал рацию Саше, а сам схватил рюкзак и отправился исследовать каньон на предмет поиска выхода. Исследования продолжались довольно долго, результаты Барбе не очень понравились. Когда веревки были смотаны, Барба поведал нам о своих открытиях. Выходило так, что до темноты нам нужно было проскочить довольно длинную серию каменных завалов, чтобы выйти к некоему источнику, от которого начиналась, вроде бы, нормальная тропа. В качестве ориентира Барба зарыл возле источника свой рюкзак. Мы быстренько упаковали снарягу на случай незапланированной встречи с представителями породы "древесных козлов" из шмурат а-тева. Оставили только каски на головах. После чего быстрым маршем двинулись по Барбиным следам. На самом деле, все оказалось не так уж страшно: если бы проходили это по темноте, то путь занял бы пару часов. По свету мы довольно скоро оказались возле источника. Только тут мы начали осознавать, в какой офигительный каньон мы забрели. Из скалы бил слабенький родничок, стекая по камням на чистенький песочек и гальку. Вокруг источника живописнейшим образом разположилась растительность - создавалось впечатление, что растения рассадил искусный специалист по оформлению японских садиков. Словами это описать на так уж просто. Мы накинулись на источник, сфотографировали его в разных ракурсах, некоторые рискнули напиться, хотя вкус воды оставлял желать лучшего. С трудом мы оторвались от этого места, продолжив движение сквозь заросли. Очень скоро мы услышали звук падающей воды и вышли ко второму источнику, гораздо более мощному. Вокруг источника привольно разросся тростник... Тут некоторые члены команды задержались еще дольше, совершая ритуальное омовение. Тропа становилась все более ухоженной, появились ступеньки. Пейзаж немного портили трубы, проходящие от источника вниз по каньону. тропа то выходила немного выше, на склон, и тогда заросли оказывались прямо под нами; потом она вдруг сворачивала вниз, пересекая бассейны с водой, проходя по гротам... В общем, лучшего завершения для трека желать просто невозможно... Когда мы выбрались почти к самой дороге, кто-то обратил внимание на таблицу шмурат а-тева, рассказывающую в двух словах о каньоне и источниках. Тут мы обалдели окончательно: еврейским языком было написано, что, мол, в зарослях водятся тигры! Память сразу подсказала, что это уже где-то было... Только по приезду домой было установлено, что Бредбери уже обо всем написал... Убоявшись наступающей темноты и, соответственно, диких животных, мы добрались до Андрюхиной машины. Пока Женька с Андреем отправились на поиски ее замаскированной тачки, мы устроили страшную оргию с поеданием ништяков в виде тушенки, соленых огурцов и сухариков... Видимо, мы чем-то оскорбили священное место, ибо с ближайшей гостиницы на нас направили два мощных прожектора. Поблагодарив организаторов за дополнительное освещение, мы прикончили съестные припасы, дождались наших водителей и отправились по домам, заехав по дороге в бедуинскую подворотню "А-чанс а-ахарон". Осталось только подытожить результаты трека. Во-первых, мы наконец закрыли старый долг по исследованию одного из известных каньонов Мертвого Моря. Во-вторых, установили, что несмотря на запрет шмурат а-тева, мы будем водить туда группы, ибо по мнению нашей разведгруппы, это один из самых красивых и впечатляющих в смысле спусков каньонов, нам известных. Если не самый красивый. В-третьих, порадовала сама группа. Учитывая наши планы на зимний период, открываются большие перспективы. Спасибо всем участникам за посильный вклад в общее дело. Все были на высоте, все благополучно с нее спустились, все живы-здоровы, что еще нужно для счастья? (Конечно, Женище, конечно, нужно еще отжумарить метров двести... Как-нибудь в другой раз.